Передразнить Толика в конце было особенно приятно. Да, чуточку стыдно, но как не радоваться торжеству справедливости⁈
Вдохнув полной грудью свежий зимний воздух из открытого окна, я начала поворачиваться к Анатолию со счастливой улыбкой оттого, что теперь эта поганая семейка грызётся между собой…
— Да пошла ты, дура! Не хочешь по-хорошему? За границу вздумала смотаться⁈ Сделаю тебя инвалидом и оформлю опеку, на правах бывшего жениха, ты же сирота, всё равно больше никому не нужна. И грант твой себе заберу! Да и мама поможет, если что! Ну а если не выживешь, никто скучать по наивной дуре не будет. Так что, до следующей жизни, детка! — взревел мужчина и, в два шага преодолев разделяющее нас пространство, подхватил меня за ноги и… выбросил из окна.
Я хотела крикнуть, что он идиот и грант так не передаётся, но не успела.
Я вообще ничего не успела.
Лишь зажмурилась от страха в ожидании удара, чувствуя, как холодный ветер пронизывает меня насквозь.
Полёт с десятого этажа должен длиться около двух с половиной секунд… Помню, мы как-то считали ради прикола с Олькой…
Так, прошло явно больше, а я всё ещё жива.
Я распахнула глаза и… увидела старый обшарпанный деревянный потолок.
Что за…?
Я ошарашенно повертела головой, пытаясь осознать, что происходит. Где я?
Если я выжила, то должна оказаться в реанимации. Если я умерла, то… это загробный мир? А почему такой странный?
Тут над кроватью, кроме потолка в паутине, нависло три детские головы: девочка-подросток со светлыми волосами, и двое детсадовцев — брюнет и блондинка.
Рожицы были перекошены от счастья и неверия.
— Лиенна, ты очнулась⁈ — с недоверием, но, улыбаясь во весь рот, прошептала старшая девочка.
Я, поморщившись, автоматически кивнула и попыталась приподняться.
Тело ломило, будто меня пинали, как обычно говорят в таких случаях, но при этом кости явно целы. Что за чертовщина? Что это за дети?
Я огляделась. Мы находились в какой-то заброшке, судя по внешнему виду. Причём либо это был старинный дом, либо павильон для съёмок. Больно уж чудно́ тут было.
Первое, что бросилось в глаза: в углу стояла большая, некогда красивая изразцовая печь, которая теперь была местами сильно облуплена.
И явно давно не топлена, потому что в комнате был самый настоящий дубак. Аж пар изо рта шёл. То-то дети в шубках, тоже, кстати, весь потрёпанных, хоть и чистых.
Широкий обеденный деревянный стол держался на трёх ножках. Четвёртой ножкой служил какой-то железный штырь. Вокруг стола стояло три колченогих, разномастных стула, табуретка и небольшая лавка.