Наверное, мой муж ожидал с моей стороны спокойного принятия ситуации. И я, сцепив зубы, кивнула ему, подавляя рыдания. Я успею поплакать, потом. Что ж. Раз он сделал такой выбор, то и я могу сделать свой…
Не знаю, сколько я просидела так на ковре возле оскверненного супружеского ложа, но эльфийка давно ушла, и Лан тоже. Наверное, решили снова где-то уединиться, чтобы сделать наследника.
Боль предательства была хуже любой боли, которую я раньше испытывала. Хуже растяжек и танцевальных па, ужаснее того раза, когда я сломала руку в детстве, неудачно упав с лошади, после чего мне запретили выходить из поместья на три месяца. Осколки разбитой надежды, обрывки уютного счастья… струились вокруг вместе с холодным воздухом, шедшим из вентиляционной системы.
Я поднялась, подошла к шкафу, бессмысленно посмотрев на все то разнообразие домашних нарядов, висевшее в нем. Сорочки кружевные, коротенькие шортики, милые наряды по человеческой моде… С силой захлопнула дверь. Он врал… Он все это время мне врал!
Говорил, что любит, обожает мою светлую кожу и розовые соски, отличающиеся от черничного цвета, который обычно был у дроу, мягкий пушок волос на лобке, естественность человеческой женщины, а не интриганство темных эльфов, текущее в их крови подобно яду паучихи Ллос.
Лан заверял меня в своей верности. Что в походах постоянно мечтает только поскорее вернуться назад, туда, где ждет любимая жена, и что эта потребность часто спасает ему жизнь в смертельных схватках. По его словам, он никогда никого не любил до меня по-настоящему, и не полюбит в будущем.
Оказалось, слова — лишь пыль…
Дэйдрэ
*
Когда я вышла замуж за Повелителя, отец, радостно потирая руки, забрал сундук с толстыми золотыми чеканными монетами и драгоценными камнями редкой подземной красоты в качестве свадебного подарка. Такие уникальные минералы не добывали на Поверхности, а выносили в единичных экземплярах из недр дроу.
Папа отвел меня в сторону и сказал:
— Этот малый выглядит надежным. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Однако, если вдруг он тебя обидит, ты всегда можешь вернуться назад. Правда… ты знаешь наше положение. Иной раз лучше пожить вдали от дома, — ему было неловко говорить это. Но мне не за что было осуждать отца. Папа сжал мою руку и вложил в нее один из драгоценных камней. — Сохрани на всякий случай, в жизни всякое бывает.
И я сразу его поняла. Дэйдрэ, в девичестве, Альторре, не следует появляться на пороге отчего дома, если не сможет выжить в пещерах закрытого народца. Почему? На самом деле все очень просто. Отдав Дар мужу, я становилась обузой для рода. В теории я могла бы родить еще детей нашей славной семье, и у девочек мог бы проявиться Дар, но на практике… семь лет бездетности… Я была уверена, отец и остальные не примут меня назад. От слуг больше пользы, чем от женщины, не способной выносить дитя.