У меня на миг перехватило дыхание:
— То есть, получается, его надо в Питере уже встречать? Вот свезло-то…
— Да погоди ты. Твои покупатели — люди состоятельные, влиятельные и обстоятельные. За репутацией своей шибко следят. Раз обещали, что у тебя не будет проблем с Олегом Михайловичем, то подошли к вопросу серьёзно. Их ребята за его авто погнали. А поскольку на контакт Зарецкий не шел, знаков не понимал, то около Твери, чтобы не дать ему подняться на «платку [2] » до Питера, парни стреляли по колёсам. А там дорога такая, ну, не очень к гонкам располагает.
Мне кажется, у меня заложило уши, и дальнейшие слова тренера доносились, как будто сквозь вату:
— Так что, короче, когда его достали из машины, и «Скорая» приехала, было уже слишком поздно. Поэтому мужики реально извиняются, раз недоглядели и сожалеют, что так вышло. А я приношу вам с Нонной формальные соболезнования.
— Обалдеть! — единственное, на что меня хватило.
В голове на миг стало пусто, и одна лишь мысль прыгала там теннисным мячиком:
— Матери в её состоянии сейчас лишние тревоги противопоказаны, а Олег Михайлович — это всегда беспокойство и расстройство. Было.
Выдохнул и вдруг понял: я не сожалею, что с моим биологическим отцом так вышло.
Пусть считают меня кем угодно: бесчувственным, бесчеловечным, по уши деревянным, не эмпатичным. Насрать. Зарецкий слишком много и долго испытывал терпение, причём не только моё. Так что конец вышел у него вполне заслуженный, я считаю.
Да и фиг с ним.
— Отправьте от нас с мамой венок, пожалуйста, — попрощался я с тренером. — Но мы на связи и, если не дай бог, что — звоните в любое время. Тем более Лидия Аркадьевна там ещё осталась, а она дама уж больно неприятная.
— Мужики свой опыт учли, постараются повторения не допустить, — заверил Михаил Борисович и отключился.
Так как перед самой свадьбой Нонна выставила Андрюху с Сеней ко мне и забрала Любушку к ним на девичник, то мы с отчимом за чашкой чая очень обтекаемо и больше в междометиях обсудили произошедшее. Обменялись, так сказать, мнениями, не совсем цензурными впечатлениями и постановили: новость эту женской части Семьи сообщать надо не раньше лета.
Но если я думал, что только у меня сногсшибательные вести, то, как обычно, ошибался.
Андрюха, убедившись, что Сеня умылся и спит, в своей телеграфной манере заявил:
— Менты пробили номер из сообщения с угрозами. Агнесс Парланд. Нашлась и вернулась в город.
Как я охренел!
Что-то такое, конечно, подозревал, но скорее склонялся к предположению, что жену свою Фредди все ж таки грохнул.