— Вместе. Навсегда, — прохрипел, когда она двинулась мне навстречу, а потом так сжала, обхватив ногами, что аж искры из глаз посыпались…
Ну и все…
Накрыло нас, закружило… унесло.
Ничего в мире не осталось, кроме ее сладкой, пылающей, нежной кожи, тихих вздохов и громких стонов. Тонкого, цветочного аромата и поцелуев, которые не кончались…
Воздух вокруг раскалился, как и мы сами. В ушах бухал пульс, и звенели слова ее признаний.
Мы сходили с ума.
Вместе.
Впервые.
И сошли…
Дикий восторг накрыл сразу, как только малышка хрипло застонала, судорожно сжимаясь вокруг меня, царапая мне затылок и плечи, а потом вновь заливаясь слезами.
Сцепив зубы и с трудом выдохнув, переждал весь свой безумный фейерверк, а затем перевернулся на спину, увлекая любимую следом и устраивая ее голову у себя на груди:
— Ш-ш-ш, Любушка-а-а. Все хорошо, сладкая моя девочка… все в порядке…
А она приподнялась, опираясь на локоть, и начала гладить меня по лицу и шее, при этом продолжая плакать и шептать:
— Ты невероятный… такой… такой… о-о-о… это так прекрасно… люблю… люблю тебя-я-я. Я такая ду-у-ура-а-а!
Ну, началось.
Да, поработать над самооценкой Любе моей придется. Надо будет потом у матери и бабушки спецов каких-то попросить, что ли?
— Ты лучшая. Любимая. Единственная и бесценная для меня. Обожаю тебя, Любушка. Тебя… — снова ласкал и целовал, прижав к себе крепко.
Она привыкнет, поверит и успокоится.
Надеюсь, да.
И я бы сказал, что наш первый раз был страстный, яркий и восхитительный, если бы…
Ну, это же… мы?
Так что, чуть отдышавшись и вытерев слезы, моя бесценная женщина явно собралась выступить на тему: «Ты идеален и достоин лучшего. Я тебе не подхожу…».
Я прямо по ее глазам это понял.
Ну и решил не ждать.
— Так, родная, дай мне пару секунд, — подхватился с постели, метнулся в коридор, приволок куртку, вытряхнул из кармана коробочку и быстренько нырнул к малышке под одеяло обратно.
Она, как обычно, настороженная, смотрела на меня во все глаза.
— Обожаю тебя, Любовь моя. Ты выходишь за меня, — быстро надел на пальчик тоненькое колечко с говорящим камушком.
Поцеловал теплую, нежную ручку, притянул девочку мою в объятья и шепнул:
— Сеню я усыновлю. Вы — мои. Азаровы. Обещаю любить, ценить, беречь, заботиться.
А затем, после порции сладко-соленых, слезливых поцелуев я был… вознагражден.
Доверием.
Любушка накинула мою футболку, висевшую на спинке кресла, и метнулась в коридор за своим телефоном.
И я… охренел, да.
Ну, ясен день, что малышку к себе прижал, в висок выдохнул и, мысленно выматерившись, спокойно сказал:
— Теперь это моя забота. Все будет хорошо. Выбирайте с матушкой платье. Готовьтесь к свадьбе. А этот вопрос мы с Андреем решим.