— С чем? — не понял я.
— С награждением в Кремле. Я узнала об этом от Хорста. Он встретил вас там, на банкете. Ему было очень приятно увидеть вас. Он остался очень доволен.
— Спасибо.
— А почему вы такой грустный? Устали? Хорст сказал вам, что документы для вас и ваших питомцев подготовлены. Как только вы получите визу, сразу можете выезжать.
— Увы, Эльза, но мы никуда не едем.
В трубке повисла мёртвая тишина. Потом Эльза спросила с ещё более сильным акцентом, чем обычно:
— Почему, Олег Николаевич? Ваше руководство не отпускает вас?
— Дело не в этом. Мне позвонили из Министерства и сказали, что наш спектакль сняли из-за низкого художественного содержания.
И я услышал, как милая фрау ругается по-немецки, как портовый грузчик:
— Das ist ein totaler Quatsch! So ein Blödsinn, Scheiße! Ich glaube es nicht! {*} Олег, это невозможно! Немыслимо! Я разберусь. Не огорчайтесь! Я… я сейчас же поеду и все узнаю.
— Эльза, не стоит. Только хуже будет, — попытался я образумить немку.
Я слушал в трубке тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Нет. Стоит! Извините, Олег, я должна разобраться.
В трубке я услышал короткие гудки и аккуратно повесил трубку.
Примечание
{*} Это полная чушь (х…ня)! Какая ерунда! Дерьмо! Я в это не верю!
Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание новых глав.
Возвращение в детство и пушкинская Татьяна
— Ну что, Туман, готов посоревноваться со мной?
Около моего дома с ярко-красным мотоциклом — копией моего DRW RT 125, стоял высокий светловолосый парень в тельняшке, стильной холщовой куртке темно-синего цвета, наброшенной на плечи, и темных широких штанах.
— Валерка, мне надо к контрольной готовится, — миролюбиво сказал я, гонять сейчас на мотоцикле совсем не хотелось. — Давай лучше в воскресенье. И день свободный.
— Смотри, он уже струсил, — малец, что стоял за спиной Валерки, презрительно харкнул в сторону. — Зачем тебе готовиться? Ты и так все знаешь. Вон как нашего математика уделал.
За спиной моего соперника маячило, переминаясь с ноги на ногу, двое обормотов — один высокий, выше на голову меня, но худой, впалые щеки, лохматый. Второй наоборот — коротконогий коротышка, постриженный наголо, от чего голова его казалась мячом, который побывал в сильных переделках и обзавёлся кучей вмятин и шишек. Одет в куртку, перешитую из пальто. Кажется, первого звали Петькой по прозвищу Оглобля. А второго… Как же звали его? А, Тимофей Дубинин, естественно, по прозвищу Дубина.
Смотрели оба на меня с насмешливым презрением. Ощущали своё превосходство.