— Олег Николаевич, — подал голос Тихонов. — А вы сами какой предмет ведёте?
— Я — учитель физики и астрономии, классный руководитель.
— Астрономии? — кажется, Тихонова это удивило, возможно, он решил, что я преподаю рисование или пение. — Это была ваша специализация?
— Я окончил МГУ, отделение астрономии физико-математического факультета. Защитил диссертацию. Я — астрофизик.
— Вы — кандидат наук? И ушли в школу? — он поднял одну бровь, покачал головой, явно не веря моим словам.
— Так получилось, Александр Семёнович. Я окончил педагогические курсы. Теперь преподаю здесь физику. И ещё я — классный руководитель. Ну, давайте, не будем терять время, — это разговор с Тихоновым начал уже тяготить меня.
Я подошёл к своему столу, вытащил из папки несколько листков писчей бумаги, шариковые ручки и раздал учителям. Потом вернулся к столу и, сложив руки на груди, предложил:
— Прошу вас, коллеги, написать, в какое время вы могли бы вести уроки. Затем я составлю расписание, и наш секретарь вас оповестит. И напишите, пожалуйста, по какому телефону с вами можно будет связаться. И ещё, у нас есть правило. В нашей учительской не курят. Пожалуйста, курите во дворе школы.
— Это правильно, — почему-то одобрил Тихонов. — Я вот недавно бросил. Хотя трудно было.
Они все послушно взяли ручки, заскрипели по бумаге. Юная учительница литературы даже высунула язык от усердия, словно писала сочинение на экзамене. Написав несколько строчек, быстро зачеркнула, прикусив кончик ручки, подняла головку, задумалась. И вновь начала прилежно писать. Тихонов не стал брать ручку, что я положил рядом, а вытащил из внутреннего кармана пиджака свою в роскошном золотистом корпусе.
— Скажите, Олег Николаевич, — подал голос Кузнецов. — А орден вам за что дали?
— Орден? По совокупности. Когда я служил в десантных войсках, провёл одну успешную операцию, подменил своего командира. Должны были дать, но не дали. А потом милиция меня выдвинула. Добавились кое-какие дела. Долго рассказывать, Иван Васильевич.
— Я вижу, что вас сам товарищ Брежнев награждал, — он взял сложенную «Вечерку», развернул и согнутым указательным пальцем постучал по первой странице.
Я действительно увидел текст о награждении в Кремле. Из всех фотографий, что делали фотокоры, редакция почему-то выбрала именно со мной. Хотя качество печати было неважным, я стоял в профиль, но общие черты явно узнаваемые, особенно это проклятая стрижка.
Этот разговор заставил остальных учителей оживиться, они повернулись к нам, нахлынул жар, поднялся от шеи к лицу. Провёл пятерней по волосам, они стали совершенно влажными, будто я вышел из бани.