— Ну… Так с ходу и не скажешь, — выдохнул Андрей, поставив кружку на столик. — Черненко мужик очень не простой. У меня с ним в свое время тоже дела были, пытался завербовать, но я не согласился. Ну не лежало у меня на КГБ, я в милицию хотел. А тебя, выходит, он все-таки прогнул?
— Перестань, я не про это спрашивал.
— Ладно, ладно… Ну! Раз он обратился к тебе сам, значит дело действительно важное. Алексей Владимирович человек может и скользкий, но свое слово держит. Конечно, из кабинета взгляд на все совершенно другой, да и он с тех пор, как был капитаном, наверняка изменился… Думаю, что тебе лучше принять его предложение. Сам подумай, раз ты досрочно получил офицера, у тебя однозначно будут недоброжелатели и завистники, для которых ты как кость в горле. И пока ты не окрепнешь и не обрастешь жирком в комитете, лучше тебе быть под его крылом. Далеко пойдешь.
— А я не карьерист, — смело возразил я. — Мне все это не нужно, прошлой жизни по командировкам хватило. Где меня только не носило. С одной стороны хотелось бы сидеть в уютном кабинете, в центре Краснодара и не рисковать лишний раз. С первых дней, как я очнулся в Союзе, я был одержим только одной целью — спасти ЧАЭС. Ну, она спасена. Пора бы уже осадить коней и потихоньку жить как нормальный человек. Но с другой стороны, я ведь не такой. Бумажная волокита не для меня, я воин, а не библиотекарь — папки с места на место перекладывать. И все же Афганистан — это серьезно. Там война идет, а дело, в котором мне предложили участвовать, может пойти совсем не по тому сценарию, о котором говорит Черненко. Ты же знаешь, как оно бывает.
— Ну да, — согласился Курсант. — Только вон, из пивнухи выйти можно и в луже утонуть. Поскользнулся, лбом в асфальт и лежи пузыри пускай. Дерьмо может настигнуть нас где угодно. Нам ли не знать.
Я задумчиво кивнул.
Он был прав.
Конечно же, я для себя все решил, но для самоуспокоения решил проконсультироваться с другом. Мы оба попаданцы в СССР, оба воспользовались своими знаниями не нестандартным образом. Оба участвовали в предотвращении Чернобыльской катастрофы, у обоих нелегкая судьба. Ни он, ни я не стали миллионерами, не рвались в политику.
— Как жена, как дети? — я решил немного сменить направление. — Как Светлана Валерьевна?
— Все хорошо. Не жена она, по службе не положено. Отношения наши мы узаконить не можем, сам знаешь. Либо кому-то из нас увольняться, либо разбегаться. Ну или оставить все как есть и жить дальше. Ну а про детей пока никак… Кстати, у тебя же вроде сын родился?
— Все-то ты знаешь.