В коридоре останавливаюсь. Забыла косметичку в ванной, а там мои вещи. И смазку еще надо Саньке вернуть.
Резко разворачиваюсь и натыкаюсь на Ваню. Он стоял так близко позади меня. Вдох – и начинаю плыть. Его запах обволакивает меня. В голове всплывают воспоминания: как мы целовались на последнем ряду в кинотеатре, как гуляли в парке до позднего вечера, как смеялись, думали над будущим.
Тысячи острых ножей и кинжалов разрывают грудную клетку, режут ее, кромсают.
– Я все равно тебя люблю, Ален. Ты… простишь меня. Я сделаю так, что простишь.
– Никогда, Вань.
Открываю дверь и ухожу.
Не знаю, стоило ли устраивать скандал, вырывать ли патлы этой пепельной, уверена, они наращенные. Я ведь никогда не попадала в такие ситуации. Не знаю, как правильно или как следует.
Поэтому просто молча выхожу из его квартиры и медленно бреду до лифтового холла.
Внутри зияет огромная дыра, словно я словила пушечный выстрел в упор.
Лифт, как назло, едет медленно-медленно. Не хочу сейчас думать или рассуждать о произошедшем. Только мысли все равно крутятся как шарики в барабане с лотереей. Мозги воспламеняются от их скорости, и голова раскалывается надвое.
На улице устойчивый мороз, снег прекратил валить как ненормальный, а сейчас я бы хотела закружиться в этом водовороте. Глядишь, занесло бы куда-нибудь далеко. Например, в другую страну, на другую планету…
Достаю свой телефон, набираю Шурке. Домой вернуться пока не могу, а у подруги можно переночевать. Все, как и обещала маме.
– Вы уже все, что ль? – задает свой вопрос, стоило ей ответить на звонок.
Волновалась, наверное.
– Мы с Ваней все. Больше не вместе… – говорю и чувствую, как щеки царапает холод.
Одна слеза скатывается, за ней вторая. Меня накрывает от произошедшего как лавиной. Нельзя уже остановиться, даже вдох сделать не получается.
– В смысле?
– Он был с другой. Пришел с другой, когда я там… свечи… палочки… себя готовила…
Перед глазами опять та картинка, а в голове их голоса.
“Хочу тебя”
“Иди ко мне, Анют”
Хочется кричать как гарпия, а когтями раздирать все, что попадается на пути. Ненависть выплескивается изнутри и смешивается с ядерной обидой.
– Я могу прийти к тебе, Сань?
– Конечно! У меня виски, ведро мороженого и дружеское плечо, которое можешь измазать своими слезами и соплями, ты ведь знаешь.
Получается усмехнуться.
Санька…
– Приходи. Будем думать, как отомстить.
Выгнал Анечку на хрен и всю ночь проспал на диване, где сидела моя Аленка. Кажется, я еще долго чувствовал ее сливочный аромат вокруг себя. Как наркоман лежал и дышал.
Свечи к тому же эти вокруг, палочки какие-то. Для меня старалась, для нас. А я…