– И ни цветочка не принес?
Черт. Позорно отворачиваюсь. Самому тошно, что не догадался. А все Исаев и Кузьмин. Все планы мне сбили.
– Хочешь, поедем, куплю любые цветы, которые понравятся.
– Не хочу, – капризно отвечает и отворачивается.
– А что хочешь?
– … иди мусор выкинь. А то там такая лужа, не обойти.
Откидываю голову и начинаю смеяться. Эта девчонка точно сведет меня с ума. Будет каждый день заполнять мои нервные клетки солью, затягивать мой мозг сетью.
Забираю у нее этот дурацкий черный пакет и иду в сторону мусорных баков. Там и правда огромная грязная лужа из растаявшего снега. И куча голубей.
– Вань, а Ольшанская что, уже больше не нравится? – кричит вслед, заставляя обернуться и чуть не поскользнуться.
Отрицательно качаю головой и не перестаю улыбаться.
– Она мой друг.
– А я?
– А ты… я не хочу, чтобы ты была моим другом.
– А кем я буду?
– Моей девушкой.
Около трех месяцев спустя…
– Так вот, ты бы видел лицо Пепеляева, когда я вытягиваю билет и говорю: “Какая удача. Я ведь только его и знаю”, – смеюсь в голос.
Рука Кости в этот момент проходится по щиколоткам, расстегиваю застежку на босоножках, и движется к бедрам, оставляя за собой россыпь мурашек.
– Угу, – мычит в ответ.
– И я сажусь на первую парту, прикинь? Ты бы видел его лицо, Кость! Он покраснел, потом побледнел, потом вообще пятнами пошел. А я… ты меня слушаешь?
Мои ноги разведены в стороны, Исаев стоит между ними и совершает толчок бедрами.
– Угу, – отвечает и своим дыханием опаляет шею, а потом покрывает мелкими поцелуями.
Мысли тут же улетучиваются, их сдувает накатившим возбуждением. Глаза Кости темнеют с каждой секундой, и мне так нравится за этим наблюдать.
– А потом я первая сажусь перед ним и…
Влажный поцелуй за мочкой уха.
По коже искры разбредаются от трения одежды, и я вспыхиваю как походная спичка. Соски опасно заострились и причиняют дискомфорт, который легко снимается круговыми движениями горячего языка.
– К-костя…
– И…
– И отвечаю. Все.
Снова толчок. В промежности сладко заныло, и я рефлекторно подаюсь навстречу. Губы горят, словно я сутки терзала их зубами.
Уже хочется стянуть с себя одежду, которая сейчас так мешает, что хоть рви ее, лишь бы быстрее коснуться его кожи.
В голове что-то перещелкивает постоянно, когда Исаев так близко ко мне, когда целует выемку между ключицами и ведет кончиком носа по щеке. Костя знает, как мне нравится, что хочется слышать, когда он во мне, как обнимать после оргазма, что шептать, когда засыпаю.
Он выучил меня наизусть. Даже свою Конституцию так не знает, как меня.