— За мной! — скомандовал я и осторожно вошел внутрь, подсвечивая себе фонарем вокруг и успокаивая вставшие дыбом волоски на теле — лучшую мишень представить себе трудно, как ни держи фонарь, по-полицейски или как обычно.
Пройдя метров десять по узкому каменному проходу, мы обнаружили, что расселина расширилась настолько, что по ней уже можно было идти втроем. Впрочем, Гоша соблюдал установленную дистанцию. Интересное это было место, и явно когда-то им часто пользовались. Пол, по которому мы шли, когда-то был вымощен каменными плитками, как на древней мостовой, а стены покрыты полустершимися следами инструмента –было видно, что расселину расширяли вручную, превратив ее в подобие тоннеля. Камень смыкался над головой, образуя подобие потолка, а в его прогалинах свет закрывали спутанные массы то ли вьюнков, то ли лиан. И вообще, это было даже красиво, если бы не обстоятельства — друзы кристаллов и выходы белого кварца создавали ощущения пещеры Аладдина или еще какого-нибудь подобного места — туристов бы сюда, охали бы и ахали, и селфяшки делали. А также гадили бы на пол, бросая обертки от шоколадных батончиков и смятые жестянки из-под газировки, так что нет, все-таки их сюда пускать не надо.
Расселина плавно поднималась вверх, и луч фонаря упирался в подъем каменного пола, не давая посмотреть, есть ли там свет в конце тоннеля, и вообще, куда она выходит и выходит ли. Да, ноги тут сбить можно легко — каменная дорога и не думала кончаться. Так мы шли часа три, уже привыкнув к неприятному пути, как вдруг — вот он, свет в конце тоннеля! Правда уже закатный, слишком долго мы сюда добирались.
Мы вышли из расселины, и оказались на каменном плато, высотой, наверное, километра три-четыре. А перед нами…
Внизу раскинулся огромный город. И мы стояли на горном хребте, образующем часть котловины, другая часть была огромным лесным массивом в паре-тройке десятков миль отсюда. А перед нами лежала обширная равнина, покрытая где зелеными, где бурыми пятнами растительности, и кое-где, отражая закатное солнце, мерцали зеркала озер. Ну просто земной рай какой-то…
— Тут есть спуск, — Гоша указал на тропу, которая, извиваясь, уходила вниз, время от времени теряясь из виду, и вела она к городу.
— Нам придется здесь заночевать, — сказал я. — До городских стен миль пять вдаль и четыре вниз, максимум, что мы сделаем сегодня — спустимся вниз и свалимся с ног без сил. А еще потеряем преимущество — пока мы держим возвышенность с одним узким подходом, никто не сможет ни забраться сюда, ни пройти мимо нас. На равнине мы это теряем. Так что организуем дежурство — один внутри расселины, второй снаружи, но замаскирован так, чтобы его нельзя было увидеть. Чую, что за расселиной могут наблюдать, я бы сам так и сделал. Поэтому давай иди дрыхни, я пока веду наблюдение. Отоспись, потом сменишь меня.