Он повторил эксперимент с другим грызуном, от его сознания явно веяло ощущением голода. Животное металось по полу, вынюхивая что-то в щелях. Сергей попытался направить его к дальнему углу, где валялся крошечный обрывок хлеба. Крыса, словно повинуясь невидимой силе, изменила направление и устремилась к углу. «Уже лучше», — подумал Звягинцев.
Но затем произошло неожиданное. Когда он попытался «заглянуть» в разум третьей крысы, он ощутил не просто инстинкты и страх, а что-то… другое. Это было смутное чувство враждебности, смешанное с любопытством. Крыса смотрела прямо на него, и ему показалось, что он видит в ее глазах не животный ужас, а некое подобие разума.
Внезапно, в голове Сергея прозвучал тихий, шипящий голос: «Ты… видишь… нас?»
Звягинцев отшатнулся, чуть не потеряв равновесие. Голос! В его голове! Неужели он действительно научился читать мысли? Или он просто сходит с ума? Он снова посмотрел на крысу. Она все еще смотрела на него, и ему показалось, что в ее взгляде мелькнула насмешка.
— Кто… кто здесь? — пробормотал Сергей, оглядываясь по сторонам.
«Мы… те, кто были… до тебя», — прозвучал ответ, эхом отдаваясь в его голове.
Звягинцев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что это значит? Кто эти крысы? И что они от него хотят? Но самое главное, как крысы могут думать на человеческом языке? Это невозможно!
И тут дверь кельи отворилась. В комнату вошла одна из сестер, Сергей видел ее в первый раз.
— Я — Иорда, маг-менталист, — представилась она, и пока говорила, крыса испуганно прижалась к стенке.
Девушка, заметив грызуна, брезгливо проговорила:
— Убери эту гадость обратно в клетку! Живо!
— Так это были вы? — спросил Сергей, бросив подопытное животное к остальным.
— Да. — Улыбнулась она, — небольшой… розыгрыш. Проверка. Поздравляю, ты ее прошел.
Настал день испытания. Сергея везли в такой же кибитке, как и доставили сюда. Две сестры сидели у него по бокам, то ли в качестве охраны, то ли просто сопровождающих. Он сначала всматривался в лица их, пытаясь понять, что они думают, что от него хотят. Сестры молчали, словно каменные изваяния, и это молчание давило на него еще сильнее.
Звягинцев не раз пытался применить магию, чтобы узнать их мысли, но натыкался лишь на оглушительную тишину. То ли его магические способности были еще слабы, то ли они действительно ни о чем не думали. А возможно, и то и другое. «Хотя… — рассуждал Сергей, — они могу и противодействовать моим попыткам внедриться в их разум. Даже у меня, когда я еще не владел магическими способностями, иногда получалось сопротивляться Годфрею».