– Зачем ты приехал? – устало спросила она. – Что-то с сыном?
Она в мгновение ока подскочила ко мне, хотя ещё минуту назад еле держалась на ногах.
– Что с моим сыном?! – он схватила меня за ворот пальто и начала трясти.
Что ж у них у всех сегодня за привычка такая?! То бьют, то трясут, словно я груша боксёрская.
– Я приехал за тобой, – ответил ей я, – ты нужна нашему сыну.
– Одумался никак! – сделал вывод Олег. – Или ты поиграешься и снова её выгонишь?
– Нет, – не раздумывая ответил я. – Вика нужна ребёнку, какие бы отношения не были между нами, он в этом не виноват.
– Я готова, – ответила Вика, наспех накинув на себя куртку.
– Я завтра привезу твои вещи, – Антонина заботливо застегнула на Вике куртку и накинула на голову капюшон, а в руки вручила шапку. – Тебе нельзя простужаться!
Больше ничего не говоря, мы с Викой вышли из дома. Она действительно была слаба, потому что несколько раз пошатнулась, и мне пришлось её подхватить, чтобы она не упала. И я прекрасно понимал, что в её слабости есть и моя вина.
Всю дорогу мы ехали молча. Она не пыталась со мной заговорить, не начинал разговор и я. Но как только мы въехали на территорию дома, она быстро выскочила из машины и что есть мочи побежала в дом, а помчался за ней. Малыш всё так же истошно плакал. Скидывая вещи на бегу, Виктория бежала вверх по лестнице на плач ребёнка. И едва она вошла в комнату и взяла его на руки, он перестал плакать.
– Сыночек мой, маленький, солнышко моё! – приговаривала Вика, целуя малыша.– Любимый мой, родной. Мама рядом, не плачь, я рядом. Я больше никогда тебя не брошу и никому тебя не отдам. Родной мой. Маленький, любимый, хороший мой. Счастье моё, жизнь моя!
Она говорила это, а из её глаз ручьями текли слёзы. И сейчас я вспомнил, что испытал сам десять лет назад, когда узнал о том, что мой ребёнок умер. Я сейчас вдруг неожиданно понял, через что прошла Вика. Как больно и страшно ей было. Понял, какую сильную боль причинил матери своего сына. Но сейчас она целует и обнимает своего ребёнка. Сейчас они вместе. Как бы я хотел так же обнять своего первого сына.
Я смотрел на Вику и сына и понимал, что не имел никакого права так с ними поступать. Какой бы Виктория не была женщиной, какие бы цели не преследовала в отношении меня. Но она, прежде всего мать, которая чуть не лишилась ребёнка по моей вине. И если сын вырастет и никогда об этом не вспомнит, то вот Вика это будет помнить всегда.
– Идёмте, – Ольга Ивановна взяла меня за руку, – им нужно побыть вдвоём, маме нужно покормить малыша.
Ничего не говоря, я вышел из комнаты вместе с няней.