Ярославское общество, в особенности ушлое купечество, обычно жавшееся по углам бального зала, при малейшем приближении принца оживлялось и внаглую шло в атаку. Все они отчаянно хотели донести до генерал-губернатора свои гениальные идеи по обогащению.
В какой-то степени принц Георг сам был в этом виноват. О нем шла слава как о человеке деятельном, который действительно хочет на своем высоком посту хоть что-то изменить к лучшему во вверенных ему государем Тверской, Ярославской и Нижегородской губерниях. Инициатива всегда наказуема вниманием просителей.
Я собирался плавно подвести разговор к истории Российской империи, в которой этот обрусевший немец вряд ли смыслил больше, чем в устройстве китайской грамоты. Впрочем, я великодушно прощал ему это невежество, понимая, что в нынешней России начала девятнадцатого века об истинной истории своей державы мало кто вообще имеет хоть какое-то внятное представление. Разве что Николай Михайлович Карамзин, которого я сегодня так удачно выставил на посмешище. Ну или он меня… тут вопрос кто кого.
Но ход моей гениальной комбинации был грубо прерван.
Не успел я еще и озвучить суть своей идеи, как боковым зрением уловил стремительное движение. К нам на всех парах, расталкивая толпу, неслась баронесса Кольберг. Как же мне в этот момент было жаль, что в девятнадцатом веке еще не изобрели портативную видеокамеру! Я бы дорого дал, чтобы запечатлеть тот невероятный спринтерский забег, который сейчас демонстрировала эта на вид разваливающаяся старуха. Когда запахло жареным, старая интриганка развила такую скорость, что дала бы фору молодым рысакам.
— Ваше Высочество, — я слегка понизил голос, делая шаг ближе к принцу и выразительно указывая взглядом на летящую к финишной черте баронессу. — Не думаю, что разговор, который я хочу вам предложить, предназначен для жадных ушей уважаемой госпожи Кольберг. Особенно, если этот разговор касается тайны одного маленького мальчика… трех лет от роду.
Сработало безотказно.
— Вы… вы знаете тайну рождения Андрея Григорьевича? — принц побледнел, в его глазах мелькнул совершенно искренний, неподдельный испуг человека, чья безупречная репутация внезапно оказалась под угрозой.
Он тут же, словно по команде, круто повернулся к подбежавшей ярославской вдове. Весь грозный, по-настоящему королевский вид Георга Ольденбургского прямо и недвусмысленно демонстрировал, что в данный момент он категорически не желает лицезреть госпожу Кольберг в своем обществе. Натолкнувшись на этот ледяной, уничтожающий взгляд небожителя, баронесса опешила, смешно поперхнулась воздухом и резко затормозила, так и не решившись подойти ближе.