— Теперь ты простой смертный!
По площади катится хриплый вопль Бориса…
Толпа гудит, как растревоженный улей.
Стою посреди круга, освещённого лунным светом, передо мной — поверженный Борис Морозов, ещё недавно полный силы и уверенности. Теперь же его колени дрожат, глаза мечутся по сторонам в поисках спасения.
Спасения нет.
Наверное, для его чести было бы лучше, если бы я его убил. Но я его унизил — лишил того, что делало его особенным, представителем боярского рода — магии.
Толпа вокруг затаила дыхание. Кто-то вскрикнул.
— Это несправедливо!
Но я не услышал, чьи это были слова.
Толпа гудит громче.
Кто-то жалеет Бориса, кто-то открыто выражает восторг моей силе. Несколько дворян в первом ряду перешёптываются, нервно озираясь, словно предчувствует грядущую бурю.
И буря не заставляет себя ждать.
Из-за спин собравшихся выныривает высокая фигура — граф Аркадий Морозов. Его лицо бледное, губы поджаты в тонкую линию, глаза горят яростью.
Он не ждет, пока толпа расступится — буквально расталкивает людей, встает передо мной, нависая, словно грозовая туча.
— Верни! — цедит он. — Верни магию моему сыну. Немедленно!
Смотрю в его лицо и вижу не только гнев –панику.
— Ты наказал его слишком жестоко! — гневно бросает граф.
Не отвечаю.
— Верни! — его голос взвивается до шипения. — И выпусти моего брата Андрея! Ты слишком далеко зашёл! Дорого за это заплатишь.
— Твой брат, Андрей Морозов, грабил Пензенскую губернию, организовывал банды разбойников в лесах, немало нанес вреда казне. Он пытался меня убить.
Делаю шаг ближе.
— Сегодня твой сын попытался сделать то же самое. Оба наказаны. Приговор мой обжалованию не подлежит.
Толпа ахнула.
— Ты думаешь, что выиграл? — тихо говорит граф, в его голосе звучит смертельная угроза. — Это мы еще посмотрим.
Склоняется ко мне, его губы дрожат от едва сдерживаемого бешенства.
— Берегись, мальчишка! Ты не представляешь, с кем связался.
Разворачивается и исчезает в толпе.
В воздухе раздаётся насмешливый голос.
— Эй, барон, хорошо, что ты остался жив, я уж думал — умирать собрался, — скалится чертовски наглый фамильяр.
Зир — моя верная тень рядом скрещивает лапы на груди.
— Не волнуйся, барон, я бы и не дал тебе умереть, потому что новый хозяин мне нафиг не сдался.
— Зир, ты просто наглец! — отмахиваюсь я.
Толпа продолжает гудеть. Одни ликуют, другие качают головами. Чувствую взгляд Натали.
Она подходит ко мне стремительно, словно натянутая тетива, готовая выпустить стрелу прямо в мое самодовольное сердце.
Ее губы плотно сжаты, а в глазах сверкает негодование, но я вижу—там не только гнев.