— Потом пришёл план. Он просто… открылся сам по себе. Ощущение, словно я всю жизнь смотрела на мир сквозь стекло, а тут стекло разбилось, и я увидела, что находится по ту сторону…
Смотрю на нее, подключаюсь… мне начинает казаться, словно в комнате становится холодно. Тени от свечей становятся гуще, словно тянутся к Марии.
— Я начала видеть смерть. Нет, не так… Я начала чувствовать её, — продолжает она. — Когда умирал человек, я ощущала, как его жизненная сила вытекает… и, если я захочу, могу её взять. Понимаешь? Я чувствовала, как могу протянуть руку и задержать его дух, заставить его остаться. Но я не делала этого.
Голос её дрожит не от страха — от силы, от озарения, от чего-то, что пока не можешь оценить.
— Сначала это были случайности. Раненые умирали у меня на руках, а я вдруг понимала, что могу– забрать у них ману себе. А потом… потом я начала слышать их. Мёртвых.
Она замирает, я не спешу заговорить.
— Это дар или проклятие? — спрашиваю, наконец.
Мария усмехается.
— А ты как думаешь?
За окном падает хлопьями снег, и мне кажется, будто ветер несёт в себе далёкий, едва различимый шёпот…
Мария сидит, глядя перед собой, словно пытаясь разглядеть что-то в сумерках за окном. В пальцах она крутит медную монету.
— Ты не понимаешь… — наконец выдыхает она, не глядя на меня. — Это не просто желание или злоба. Это как голод. Живой, жгучий. Я могу забрать силу человека. Не просто убить — испить. Словно некромант, словно пиявка. Они даже не сразу поймут, что происходит, просто ослабнут, начнут болеть, вянуть, гаснуть. А я… — её голос задрожал, — а я стану сильнее.
От услышанного мороз идет по коже. Так вот какой дар был у нее. Вот почему, ее опекун не хотел говорить, не хотел открывать.
Но «дар» рвался наружу… и она нашла меня, чтобы я помог ей начать его открывать еще там… когда мы были в Тобольской губернии.
Мария резко замолчала, прикусив губу, и видно, как тяжело ей говорить дальше.
— Я боюсь себя, — шепчет она сухими губами. — Боюсь, что однажды… не смогу остановиться.
Мария вдруг поднимает глаза, в них что-то дикое, нечеловеческое, как у зверя, почуявшего запах крови…
Конец ознакомительного фрагмента.