— Переживу, — бурчу в ответ и смотрю вперед. — А ты, Васька, завязывай. Не до шуток сейчас. Дело жизни решаться будет.
Васька умолк, уставившись в окно с важным видом.
Мы подъезжаем.
Но ворота закрыты. На стенах усадьбы стоят гвардейцы, их красные мундиры сверкают на солнце. Вся усадьба битком набита охраной. Васька присвистывает.
— Да, дед Андрей не мелочится. Я думал, он дружинников своих выставит, а он сразу гвардейцев пригласил. — Васька хмурится. — Это неуважение, ваше благородие.
— Это перебор, — соглашаюсь я.
Но ничего.
Двери заперты? Так я их открою.
Поднимаю руку, и воздух вокруг трескается, словно лед под копытами лошади. Сотни нитей магии оплетают ворота, разъедая металл. В следующий миг створки со скрипом распахиваются.
— Бей-беги, господа! — слышен чей-то крик.
Первый гвардеец бросается на нас с алебардой. Я взмахиваю рукой — земля под ним вздыбливается, выбрасывая его в воздух. Васька тут же ловко пинает его сапогом в бок.
— Летать научился? Молодец, хвалю!
Граф Никольский уже мечется в гуще боя, его клинок сверкает в солнечных лучах.
Степан Симохин со своим отрядом действует жестко и четко. Чувствуется, что опыт боевой имеется. Оно и понятно, там, где растут кристаллы, там и монстры водятся. Попробуй отвоюй еще у них.
Двое его бойцов — сталкеров ставят щиты, прикрывая нас от стрел, еще трое обрушиваются на врага с алебардами.
— Не вставайте кучкой! — кричит Степан. — Разделиться!
Вскидываю руку, и магический импульс взрывается в воздухе, сбивая сразу троих гвардейцев. Один пытается встать, но тут Васька мечет кинжал прямо ему под ноги.
— Сиди, солдатик! — кричит он.
Еще трое гвардейцев рвутся ко мне. Я не даю им и шанса — огненный вихрь срывается с ладони и накрывает их. Они валятся на землю, едва успев закричать.
Наконец, путь к дому открыт. Васька обтирает клинок о рукав ближайшего гвардейца.
— Путь свободен. Пойдемте к дедуле чайку попьем!
Мы врываемся в дом. И замираем.
Внутри нас уже ждут.
Вторая волна гвардейцев. Их вдвое больше, и все с ружьями на изготовку.
— Ну и ну, — протягивает Васька, щурясь. — Барон, кажется, нам здесь не рады!
Гвардейцы одновременно поднимают оружие.
— Огонь! — раздается голос командира.
И в этот момент я выбрасываю обе руки вперед, создавая щит. Пули врезаются в него, рассыпаясь искрами.
— Что ж, господа, — говорю с ухмылкой. — Кажется, теперь только всё начинается!
Сквозь зияющие проломы в стенах особняка прорываются последние двадцать гвардейцев — закованные в сверкающие кирасы, с саблями, светящимися тускло-голубым сиянием зачарованной стали.