— Ваше общество коренным образом отличается от нашего. Неприятие магии заложено в религиях. Хотя ты и живешь в атеистическом государстве, тем не менее, коммунистическое мировоззрение построено на библейских постулатах — всеобщем равенстве, честности и справедливости.
Герис криво усмехнулся:
— Если почувствуют в тебе реальную угрозу, если поймут, что не справляются обычными способами, даже не задумаются применить эйч-бамб… Спишут на боевые потери. Понял?
Я кивнул. «Эйч-бамб» — водородная бомба в переводе с английского, что ж тут непонятного?
— Я хочу, чтобы ты не просто понял, а прочувствовал! — Герису явно не понравилась такая моя реакция. — Проникся! Не кичись своей магической силой. Не хвастайся!
Снова и снова каждое занятие начиналось с этих нотаций и нравоучений. Наставник очень сильно хотел вбить мне в голову — «не высовываться» и «не рисоваться»! И уж тем более идти на конфронтацию со всякими органами. Вообще-то у меня и в мыслях такого не было.
На кладбище я пришел за полчаса до полуночи. Перед самими воротами активировал «Каменную кожу» — то самое заклинание защиты, разработанное совместно с Герисом. Потом произнес заклинание магического зрения. Включил фонарь и пошел по дорожке вдоль могил.
Искомое захоронение, то самое, где, по словам домового Трифона, двести лет назад прикопали древнего упыря, находилось в самой глубине погоста, на краю оврага, по дну которого журчал ручеек. На предполагаемом месте могилы (ну, 200 лет прошло, однако!) выросла натуральная чащоба из сирени и колючей акации.
Хорошо, что хоть искать и раскапывать могилу упыря не было необходимости. Учуяв человека, то есть меня, дух упыря должен был показаться сам. А я его потом бы упокоил. Кстати, насчет упокоения злобного духа придумал совсем не я. Это была идея Гериса. На практических занятиях в Астрале он достаточно долго гонял меня по теме упокоения всяких привидений и духов. И в конце концов наставник приказал в ближайшую ночь сходить и упокоить местного беспокойного (вот такая тафтология получилась) духа.
После занятий я поел, выспался, дождался ночи и отправился на задание. Кстати, страха совсем не было. Отчасти потому, что воспитан я был всё-таки в духе исторического материализма и, несмотря на всякие магические явления с примерами сверхъестественного, в душе гнездилась мысль о неправдоподобности всего этого происходящего, включая какого-то там духа древнего упыря. А еще, пожалуй, в большей степени из-за уверенности в своей защите. Уж чему, чему, а защите Герис уделял очень большое внимание, почти такое же, как нравоучениям про конспирацию.