Как только я прошел через дверной проём, с левой стороны от меня что-то то ли скрипнуло, то ли стукнуло. На автомате я повернулся и уже на уровне колен (пришлось даже чуть наклониться) на лету подхватил рукой падающий предмет. Им оказался тяжелый самодельный кованый нож с ручкой, перевитой кожаным шнуром. Я повертел его в руках, хохотнул и протянул хозяину, разумеется, рукоятью к нему.
— Чуть не уронил, — пошутил я.
Василий Макарович, как мне показалось, удивленно посмотрел на меня и еще раз показал на диван у стола:
— Присаживайтесь, пожалуйста, молодой человек!
Ого! Он меня уже и на «вы» стал звать!
На столе красовались блестящий самовар — электрический, не дровяной — с заварочным чайником сверху, вазочка с баранками, сахарница, блюдечко с медом.
Колдун уселся на стул напротив меня. Я расположился на диване. Немного неудобно, низковато сидеть за столом, ну, да ладно, потерпим.
Чайная процедура и разговор практически обо всём и ни о чём заняли, наверное, побольше часа. За это время Василий Макарович два раза подогревал остывший самовар. Я даже пошутил:
— А «нормального» самовара, чтоб на дровах был, нету?
— Почему нет? Есть, — ответил Василий Макарович. — Доставать надо было. Вытаскивать. Колоть щепу. А я поленился. В следующий раз обязательно поставлю.
«Следующий раз вряд ли будет!» — почему-то подумал я, но озвучивать вслух не стал.
За чаем Василий Макарович расспрашивал меня, где я учусь, как живу, с кем дружу, чем увлекаюсь. Было заметно, что колдун определенно не представлял, как себя вести со мной, общаясь, словно с подростком.
Я же старался отвечать ему уклончиво,пытаясь отделываться общими фразами.
В конце концов, мне надоела эта совершенно пустая беседа, да еще и в одни ворота (отвечать на мои вопросы старик хитро уклонялся), и я, в конце концов, поинтересовался напрямую:
— Вы, собственно, зачем меня пригласили-то, Василий Макарович?
Колдун слегка поморщился, вильнул взглядом, потом ответил:
— Да вот не пойму я тебя, юноша. Кто ты вообще?
Я тоже пожал плечами:
— Человек…
— Человек ли?.. — хмыкнул он.
— А кто ж еще, по-вашему? — я деланно удивился и пошутил. — Школьник. Комсомолец. Спортсмен.
Он только развел руками. А я пошел домой — дальше учиться.
— Он твой нож в руки взял! — выпалил шишок. — Он вообще в дом не должен был войти, если нож торчал в притолоке. Даже по разрешению. Не должен! Нож выскочил, а он его в руки взял!
Колдун молча кивнул, мол, видел, не слепой.
— И все иголки заговоренные сгорели! — снова сообщил шишок. — Видел?
Торчавшие в наличниках по периметру входной двери иглы были оплавлены и выглядели как обгоревшие спички.