Глава 1.
Москва. Конец июня. 1981 год.
Штирлиц и 33 утюга на подоконнике.
Высокий, худощавый мужчина в выцветшем синем спортивном костюме, не спеша, трусцой бежал по асфальтовой дорожке Павелецкого парка. На вид ему было под пятьдесят, но бежал он легко, без малейших признаков одышки и усталости. Он пробегал по дорожкам парка по 3 километра каждое утро, разумеется, в зависимости от погоды: полтора километра до спортивной площадки, где играючи, несмотря на возраст, подтягивался на перекладине раз 10–15 в зависимости от настроения, отжимался на брусьях раз пять и бежал полтора километра обратно.
Пробегая мимо очередной статуи спортсмена, на этот раз футболиста, он иронично хмыкнул, заметив нарисованную углем на белом постаменте смешную рожицу. Буркнул вполголоса:
— Точка, точка, запятая. Вышла рожица смешная…
И, не останавливаясь, потрусил дальше.
Он традиционно подтянулся 15 раз, отжался на брусьях пять раз — настроение сегодня было хорошим, под стать погоде — солнечным, безветренным и пока еще поутру прохладным. Помахал руками, восстанавливая дыхание, и неожиданно присел на скамью, чего никогда раньше не делал. Впрочем, свидетелей этому всё равно в этот ранний час не наблюдалось.
Мужчина наклонился, поднял лежавшую под скамейкой большую круглую желто-черную батарейку с синей надписью «элемент 373», поморщился, вздохнул, огляделся по сторонам и, не обнаружив поблизости урны, сунул её в карман куртки. Потом поднялся на ноги и направился в обратный путь — так же, не спеша, трусцой.
Мужчина дошел до дома, поднялся на свой третий этаж, открыл дверь квартиры. Кроме него дома никого не было: жена с дочерью уже вторую неделю отдыхали в Крыму, в Доме отдыха по профсоюзной путевке.
Как только дверь квартиры захлопнулась, поведение мужчины сразу изменилось. Он поспешно стянул, не расшнуровывая кеды, босиком, чуть ли не бегом, заскочил на кухню, нетерпеливо содрал картонный футляр-оболочку. Алюминиевый корпус батарейки тут же распался на две части. В ладонь выпал крестообразный почтовый ключ с бумажной биркой, на которой красовались четыре цифры. Мужчина мгновенно успокоился, криво усмехнулся, открыл дверцу кухонного шкафа под раковиной и разочарованно швырнул раскуроченную батарейку в мусорное ведро.
Позднее, в этот же день ровно в 13.45, едва почтовое отделение открылось после обеденного перерыва, мужчина уже в строгом сером костюме, белой сорочке и однотонном галстуке перешагнул порог зала для посетителей, подошел к абонентским почтовым ящикам и открыл крышку одного из них.