Этот крик души явно не относился к нынешней ситуации и к текущему разговору. Он был уместен настолько же, насколько уместна шляпа из соломки в середине января на Урале.
Шестаков усмехнулся и встал, сунул под мышку ноутбук, который до этого положил на соседний стул. На лице мужчины не отразилось ничего, кроме сухой усмешки. Взгляд оставался всё таким же непроницаемым, глаза смотрели холодно и оценивающе.
— Проведёшь под наблюдением ещё пару дней. К выписке, вероятнее всего, послезавтра. Потому у тебя есть уйма времени для того, чтобы рассказать мне обо всём. В принципе, ты могла бы за это время также осознать и признать тот факт, что я всегда был и остаюсь человеком . Но таких непосильных задач перед тобой не ставлю. Не до жиру, так сказать.
После этих слов доктор резко развернулся и стремительно покинул палату. Лилия в изнеможении провела рукой по лбу. Она так и не могла понять, что испытывает после ухода Шестакова. Облегчение и чувство освобождения? Или всё-таки разочарование, чувство незавершённости разговора?
Женщина осторожно встала, подтащила один из стульев к окну палаты и устроилась на нём поудобнее. С третьего этажа открывался прекрасный вид на прибольничный сквер.
Между высокими стройными соснами росли более низкие берёзы, клёны и старые липы. Последние уже полностью облетели, и их тёмные стволы теперь стояли в полудрёме и в ожидании весны. С других деревьев непривычный для октября тёплый ветер срывал пожелтевшие листья и устраивал настоящий осенний бал. Прежде чем опуститься на землю, листья долго кружились в причудливом и сложном танце.
Глядя на них, Лилия перенеслась мыслями в прошлое шестнадцатилетней давности. Ей тогда было одиннадцать лет, — совсем детство, но слишком солидный возраст для начала «карьеры» в секции спортивного бального танца. Однако именно эти танцы были мечтой и огромной страстью девочки.
Потому она и стояла в сумрачном коридоре под дверью студии, напряжённо прислушиваясь к звукам музыки, перемежающимся с хлопками и бодрыми окриками тренера. Стояла и думала о том, что через несколько минут решится её судьба…
Воспоминания Лилии
Девочка вновь напрягла зрение и, превозмогая сумрачную атмосферу коридора, прочитала табличку на двери. Уже давно запомнила имя тренера: «Шестакова Анна Аркадьевна», но войти в студию так и не решалась. Голос, явно принадлежащий той самой Анне Аркадьевне, звучал из-за дверей бодро, уверенно и очень строго.
— Ты почему до сих пор здесь стоишь? Я же тебе сказала: заходи прямо на занятие, до перерыва ещё долго! А не собираешься разговаривать с Анной Аркадьевной — уходи, нечего тут стоять!