— А ты сама… Сама что-нибудь придумай, чтобы растормошить его, — отмахиваясь от дыма, начинаю я, — К макаронам разные подливы нужны и соусы… Ты, похоже, его не очень уважаешь, как мужа. Конечно, в сравнении с Амосовым, почти все мужики покажутся дерьмом на палочке… Нужна встряска для вас обоих… Слышала про стриптиз? (глаза Любочки расширяются) Найди музыку и раздевайся перед сном, танцуя… Потренируйся пару раз перед зеркалом. Каким бы он не был толстокожим… Ты, со своей фигурой можешь мёртвых оживлять.
Вспоминаю сцену из популярного фильма, и как бы под ту музыку, начинаю двигать бёдрами и руками, выпятив несуществующую гору мягкости… Очень-очень нескромно.
— А чем это вы тут занимаетесь? — доносится из-за спины дашин голос.
— А меня Жаров учит, как стриптиз показывать, — хихикая, делится с подругой Любочка.
— А ну, давай ещё раз, — без церемоний просит Дашечка и становится в боксёрскую стойку.
11 октября 1950 года. Москва.
Первый бой. После долгих раздумий выбрал для себя тактику. Моими преимуществами перед большинством пришедших бойцов были многолетние спортивные тренировки. Футбол, хоккей, бокс, борьба, баскетбол и даже гимнастика — подготовка к участию в этих соревнованиях требовала не только знания основ каждого вида спорта, но и вбивала в голову доведённые до автоматизма движения и приёмы. Крепкие ноги позволяли без устали быстро двигаться по рингу, хорошая дыхалка давала возможность использовать свой потенциал без сбоев, реактивная реакция помогала уйти от большинства ударов соперника, опыт и послезнание позволяли провести контрудар, обмануть или заманить в ловушку. А в запасе было данное свыше замедление, которое я решил не светить без нужды. То, что показал его в тренировочных боях, могло сойти за домашнюю заготовку мастера. А я и был мастером по бумагам. Точнее кандидатом в мастера. Таким званием в этой весовой категории в открытом городском Первенстве ведомства «Динамо» обладали ещё шесть спортсменов заявившихся на соревнования. Разрядники же были очень разные. И по уровню подготовки и по манере боя. Здесь, как правило, боец был более подготовлен к одной тактике и менее подготовлен к остальным. Боевая стойка и правильное движение чётко выполняются лишь в начале боя, а затем, после обмена ударами, случаются ошибки и провалы. Вот я и решил провоцировать соперника на ошибки, боксируя на дальней дистанции в ожидании своего шанса.
Размявшись со Старковым, вылетевшим вчера после пропущенного нокаутирующего удара, я накинул амосовский халат, полученный им в подарок за «боевые» заслуги. Первым моим соперником был немолодой высокий сухопарый мужчина с кличкой «Ссыкло». Прозвище сразу стало понятным, едва боец надел шлем. Здесь не была принята такая защита. Да, на тренировочных спаррингах шлем порой надевали (вообще-то он был редкостью в это время), но в целом отношение было негативным. Ведь шлем скрадывал половину силы удара в голову, а это было нечестно. Но, в Положении о этих соревнованиях шлем не был запрещён, а значит — разрешён. Судьи понимали, что получить травму в боксёрском поединке очень просто. Потом будут разбирательства, протоколы, отстранения. Поэтому лучше разрешить шлем желающим обезопасить себя от травм. Тем более, большинство боёв заканчивалось без явного победителя, простым подсчётом нанесённых ударов, а для такой победы было без разницы в шлеме ты или без…