— О, какая встреча, — Император неспешно поправляет закатанные рукава, и письмена на его руках мерцают всё ярче с каждым шагом к Королю, — Давно не виделись, старый… друг.
Последнее слово он произносит с особой интонацией, словно намекая на что-то. Что-то, известное лишь им двоим.
— Тёмный Принц… — рой мух замедляется, — Зачем явился? Здесь нет твоего дела.
— Хм-м… — Император достаёт платок и начинает вытирать кровь с рук, — А мне кажется, есть. Ты собираешься забрать мальчика. Превратить в новую дверь. В своего раба. Уверен?
— Он должен заплатить , — шипит Король.
— За то, что съел прошлого? — Император усмехается, комкая окровавленный платок, — Право слово, тебе ли жаловаться на чужой голод? По-моему, вы с ним вполне родственные души!
Мухи вокруг Короля взрываются бешеным жужжанием:
— Он разрушил планы! Сорвал пир! НЕТ! Он заплатит сам! Лично! Своей душой и разумом!
Император едва заметно качает головой, глядя на меня. Он очень хмурится, будто понимает, куда это идёт, и это ему не нравится.
— Обжорство, отпусти мальчишку. Я уверен, мы с тобой можем…
— Это не тебе решать. Ты не властен над моими намерениями, и не сможешь предотвратить плату. Никто не может. Юнец подписал себе приговор!
Не хочу. Не хочу… быть рабом Обжорства. Но если даже король ритуалистики, Виктор Князев, тот, кто и сдвинул это искусство с мёртвой точки, не может воздействовать на Чумного Короля, то разве моя жизнь уже не…
«Договорись…», — беззвучно прошептал Император, привлекая внимание, чтобы я прочитал по губам, — «Это. Возможно. Но. Только. Ты.»
Чё? Договориться? Вот с ЭТИМ⁈ Да это коллективный разум опарышей, мух и крыс, какая тут сговорчивость⁈
Да чё-ё-ёрт!
Да какая плата, ну какого фига-а-а! Мне нечем платить! У меня даже трудовой книжки нет!
Ладно. Вхух! Раз-два, раз-два! Включаем харизму!
— Ам… можно не надо?
— Нет, — ответили мухи.
Император вздохнул и шлёпнул рукой по лицу.
Так… ладно. Попытка два. Хм-м… может…
— А души? Я могу найти тебе других носителей! Больше, чем…
— НЕТ! — рой взрывается яростным жужжанием, — ТЫ должен заплатить! САМ!
Я замираю. Что-то… что-то важное ускользает от меня. Я же и так САМ платить буду! «Ты должен заплатить сам» — почему он так настаивает именно на…
И тут меня бьёт осознание. Вивьен! Она намекала!
«Ты заплатишь высокую цену», — звенит в ушах голос женщины, — «Но выбор будет за тобой. Что ты готов отдать?».
И если Король требует, чтобы платил именно я… значит нужно отдать часть СЕБЯ. Что-то личное. Что-то, что является частью моей сути. Вот к чему клонила Вивьен!