Это не религия. Я не знаю, что это. У нас люди ходят в храмы разных конфессий за помощью, утешением. Каждый ищет что-то своё там. Но у вас всё не так.
Знаешь, у нас есть такие паразиты, которые, попадая в рыбу, жиреют в ней, откладывают яйца, а потом заставляют её всплыть на поверхность, чтобы её сожрала птица. И через птичьи какашки яйца опять попадают в воду. Прости, что так говорю.
—Я услышал тебя — и Керрг улёгся на спину, заложив руки за голову, уставился в потолок.— Я должен думать.
Я не мешала. Я, прижавшись к его плечу, мечтала о будущем. Дурёха, ты, Катя, опять мечтаешь — укоряла я саму себя. И тут же оправдывалась, но сейчас-то уже можно.
Через несколько дней, обдумав всё, Керрг вызвал своих тысячников и сотников, чтобы рассказать им про меня. Он рассказал им все. Про Блуждающую Душу, про шаманов, про девять духов. Они смотрели на мою персону, раскрыв глаза. Но ошейника на шее у меня не было, а фиолетовый камень, поднесённый к моему животу, светился характерным для беременности светом.
И я не выглядела умирающей без пещеры, а наоборот расцветала не по дням, а по часам. Это Керрг так говорил, постоянно тиская меня. Даже ночью, я должна была лежать не на другом конце света, то есть на краю кровати, а в обнимку с повелителем. Он же глава рода, в конце концов., а тут уползают — непорядок.
—Керрг, а расскажи ты мне про камни наконец,—вечером после ужина мы сидели на террасе. В смысле Керрг сидел в кресле, а я сидела на его коленях.
—А что мне за это будет?— мурлыкнул грозный повелитель. Причём такое происходило только наедине, а при народе — ни-ни. И я держалась скромно. Около трона сидела на мягкой подушечке при его разговорах и притворялась немой. Когда папаха говорит — платок должен молчать. Вначале его воинам не по себе было от моего присутствия, потом привыкли. И меня стали называть Душа Повелителя.
—Я тебя поцелую. Потом. Если захочешь.
—А можно авансом, чтоб лучше рассказывалось?
—Керрг, укушу
—Тоже согласен. Куда душа моя?
—В пятку.
Повелитель приподнял одну бровь задумчиво:
—Но это совсем несексуально.
—Керрг, ты мне будешь рассказывать или нет?
—Хорошо, хорошо, не сердись, слушай.
—Керрг, куда руки поползли?
—Туда
—Куда?
—Куда, куда,—замёрз я — в тёплое местечко им хочется.
Естественно, в покоях мне строжайшим голосом приказали ходить в моём восточном костюмчике, ещё и брови хмурили. Говорю же — тиран и деспот. И теперь постоянно у него, то руки мёрзли то что-то другое. На хвост похожее.
—Ну так и быть, на этот раз грейся. И рассказывай.
И под мягкие ласки рук мне поведали такую историю.