Я зависла здесь до вечера, в ужасе, знакомясь с такой школой выживания.И они все были мальчики. Девочки не рождались. И этих детей никто не любил, не жалел. Керрг был прав. Вначале у радхаров была сила. Там, где были малыши совсем, еды было достаточно, а там, где постарше ее не хватало. И когда охранник наваливал пищу в корыта, начинались драки. Маленькие дети дрались не на жизнь, а на смерть.
Тем, кому не повезло, и он заболевал — тихо умирал забытым в самом углу.
Могла бы плакать — плакала от жалости к этим бедным детям. Когда солнце зашло, я тихо улетела в свою долину. Моя нить показывала лететь куда-то вверх, но я так боялась двигаться через толщь, что полетела по ходу. И она, как навигатор на машине послушно перестраивала маршрут.
Вернулась я как раз к тому моменту, когда лысый с помощниками всовывал в рот рабыням горошины.
—Эти же свеженькие? Ты же им утром горошины давал?— спросил лысого помощник.
—Ничего лучше больше, чем проснуться ненароком. На крики змеи могут вылезти.
Меня посадили около стенки, сонной впихнули в рот горошину. Всю ночь я висела около тела. Иногда горы подрагивали. Под утро в долине раздались крики, и я вылетела посмотреть, что там случилось. Тугое длинное тело вылезло из какой-то расщелины и напало радхара. Тварь смогли победить, но ценой двух жизней.
Утром снова полетела к несчастным деткам. Мне повезло, и я увидела, как забирала старших. Их закидывали в зарешеченную повозку. Дети как зверёныши кусались и отбивались, а их волокли за волосы несколько радхаров со словами:
—Ну всё, всё. Самое страшное закончилось. Вы поедете учиться воевать. Убивать вы уже научились.
Да, они уже умели убивать. И без тени эмоции на лице. Потом в них забушуют им понадобятся женщины. Вот так выращивают беспощадных солдат. Кто же такое придумал?
Предположим, радхары будут жениться на человеческих девушках. Кулон с фиолетовым камнем на свадьбу и все—девушка может забеременеть. А выносить – это второй вопрос. В пещерах, в нечеловеческих условиях можно прожить только так во сне. Но с другой стороны такой конвейер по производству детей нужен только расе завоевателей.
А если детей воспитывать в нормальных условиях, станут ли они такими бесчувственными солдатами? Нет. И кому-то это не нужно. Чувствует моё сердце — дует ветер с шаманской стороны.
Хочу ли я своему малышу такое будущее? Да ни за что! Что делать-то тогда? Я сижу на цепи, точнее, сплю. Опять сплю. В этом мире я только этим и занимаюсь. Мне раз в день засовывают горошины. И я даже не могу их выплюнуть, потому что мать его – сплю. Что мне сделать, чтобы проснуться? Не выпить очередное снотворное. А для этого проснуться. По-моему, заколдованный круг. Хорошо, ладно, а с цепи я могу слезть как-то?