—Куда её нести?— спросил мой сопровождающий.
—Сейчас позову — покажет.
—Да мы сами, зачем нам кто-то. – начали уговаривать ученики старика.— не впервой. Около стеночки положим, цепь прицепим. Делов-то.
Старик, злясь, в упор, посмотрел на татуированных:
— Я сказал ждать. У нас каждый день прорывы и толчки. Несколько пещер опять завалило, в нескольких твари прорвались.
Как будто в ответ земля под ними качнулась.
— Вот видите. Там — он кивнул рукой в глубину ущелья — уже трещина метровая. Всех человечков оттуда сюда перетащили. В сердце Колыбели только по горам можно пробраться.
Ученики поморщились и переглянулись. Их план попользоваться моим телом рушился на глазах.
— Хорошо, хорошо,— примирительно заговорил один из озабоченных. – Пусть покажет. Отнесём, куда скажет.
Старик крикнул помощника, лысого как бильярдный шар:
— Из этой повозки и тех — ткнул он пальцем в только что въехавшие перевозки беременных — на двенадцатый ярус в сороковую, дальний отсек.
Моё тело вытащили из повозки и на руках потащили наверх. Я плыла вместе с ним всё выше. Мамочка дорогая — сколько здесь было пещер. Вот он какой родильный дом для радхаров. Я в каком-то оцепенении от новости про мою беременность даже толком соображать не могла. Летела и слушала.
Впереди тащил свою ношу совсем молодой ученик шамана. Если те, что со мной были уже матёрые, то этот пацан лет семнадцати. Он постоянно оглядывался и с любопытством всё разглядывал.
Мои заметили это и спросили:
— В первый раз сюда привёз?
— Ага.— откликнулся радхар.— мне мой старший сказал, чтоб я девок сюда привёз, а потом мне все расскажут, покажут. Что делать-то потом, а, братья? Мне вчера первую татуировку сделали. Я как неделю с Полигона вышел.
— Да ничего тебе делать не надо. Девку сейчас к стене и на цепь посадишь. И можешь возвращаться.— оглянулся на него провожатый.
— А потом мне за ней приезжать? Ну когда родит?
— Парень, тебе что никто ничего совсем не объяснял?— недовольно буркнул старик.
— Да говорю— нет же. Наш главный шаман своих ближних собрал и уехал куда-то. Меня одного оставили при дворце тысячника. Сказали раз в неделю человеков усыплять, девок проверять на измену и беременность. Первых в бордель, вторых сюда привозить. А дальше то, чего с этими мне делать?— и он тряхнул свою ношу.
Наши заинтересовались:
—Ты из чьего рода будешь? Саррога или Даррга?
—Саррога.
Мои хмыкнули и переглянулись.
Это тот самый род, что напал на Керрговский. И я так поняла из их разговоров, что замутил это всё наш Великий и Ужасный, чтоб под шумок с Блуждающей душой разобраться. То есть со мной любимой.