Майор Смирнов будет доволен. Я внедрился в самый центр. Штерн доверяет мне свою жизнь.
Теперь оставалось самое главное. Не заиграться. Не стать тем самым драконом, которого я собирался убить. Мои пацаны получают огромные деньги. Они почувствуют власть. И удержать их от соблазна пуститься во все тяжкие будет сложнее, чем перехитрить Комитет.
«Сломанную мебель или расшатанные отверстия для шурупов заполняли спичками или деревянными щепками, смазанными клеем»
Маленькие хитрости
Декабрь семидесятого года окончательно перестал прикидываться ласковым дедушкой Морозом и превратился в злого вертухая на вышке. Морозы стояли такие, что птицы замерзали на лету, падая в сугробы мелкими каменными комочками. Москва заиндевела, съежилась, спряталась за поднятыми воротниками тяжелых пальто и густым паром из теплотрасс.
Я сидел в нашей котельной, которая за эти месяцы превратилась из заброшенного подвала в настоящий штаб партизанского отряда. В углу уютно гудела печка-буржуйка, Михан с голым торсом, блестя от пота, яростно молотил по тяжелой груше, набитой песком. Шуруп ковырялся в проводах нашего нового усилителя, а Кабан, разложив на ящике газету, аккуратно чистил свою верную монтировку ветошью.
Пять тысяч рублей, полученных от Штерна, жгли карман недолго. Я вложил их в дело. Мы закупили нормальную спортивную форму — синие шерстяные костюмы с белыми полосками, которые нам достал через десятые руки Эдик-Америка. Достали настоящие боксерские перчатки, лапы. А главное — я купил «колеса». Две старые, но крепкие «Явы-350». Теперь мы были мобильны. Наша «Гвардия» из десяти человек превратилась в компактный, зубастый и очень злой спецназ.
— Командир, — Кабан оторвался от чистки железа. — Игорек, комсорг наш, опять змеей вьется. Сегодня в коридоре меня ловил. Предлагал путевку в «Артек»… ну, не в сам «Артек», а в какой-то лагерь актива в Подмосковье. Говорил, что ты нас в темные дела втягиваешь, а он — светлое будущее.
Я усмехнулся, расправляя плечи.
— И что ты ему ответил?
— Послал по известному адресу. Сказал, что мне под твоим началом интереснее, чем с его пионервожатыми хороводы водить. Но парень он скользкий. Подкапывается под тебя, Гена.
— Пусть копает, Серега. Яма глубокая получится — сам туда и рухнет.
Я встал и подошел к карте района, приколотой кнопками к кирпичной стене. Баксан после того замеса у ДК затаился. Его урки больше не лезли на рожон, но я знал — это затишье перед бурей. Штерн требовал результата. Он хотел полной монополии, и мы были его инструментом.
Но сегодня у меня была другая встреча. Интеллектуальная.