Рина, с глазами, полными слёз, смотрела на его спину. На её плече бессознательная Илона.
— Прости… И спасибо. — прошептала она, после чего побежала за остальными.
— Нееет… нет… — Снежана, уносимая на носилках, смотрела на него с такой тоской… Такой нежностью и горечью. Хотела столько всего ему сказать… До чего же несправедлив этот мир. Она протянула руку к его силуэту, словно хотела прикоснуться к нему хотя бы ещё раз, и потеряла сознание…
Орден «Медузы» отступил.
Гибриды, как послушные псы, окружили Димитрия и Марию плотным кольцом, давая ясно понять, что ему не сбежать. Ребекка, прижимая к себе окровавленный обрубок руки, корчась, стояла неподалёку.
— Забавно… — сказала насмешливо Думс, — ты решил остановить нас в одиночку? Очевидно, тебе это не под силу, лже-Несущий Смерть.
Димитрий молчал. Стоял неподвижно, словно статуя. Рваная накидка развевалась на ветру. Чёрная маска откололась у глаза. Он сжал пальцами рукоять меча, ощущая липкую кровь, и, подняв голову, посмотрел в небо. Дождь не останавливался. Холодные капли попадали на его грязные волосы, стекали по его лбу. Вот и всё. Настал и его момент истины. Момент, когда ты смотришь в глаза смерти. Именно тогда понимаешь, каков ты на самом деле. Своё истинное нутро. Он всё для себя решил, ещё в ту секунду, когда принял должность главы ордена и прозвище Несущий Смерть.
Хамелеон медленно опустил голову и посмотрел на Марию.
— Действительно, забавно, — сказал он тихо, но отчётливо, — но я рад. Знаешь, всё время я думал, по какой причине оказался здесь? В этом мире? Какова цель моего перерождения?
Дождь усилился. Юноша же продолжил:
— … и сейчас, я получил откровение. Я здесь, чтобы остановить тебя. — он смотрел на Фон Думс решительно, без каких-либо эмоциональных качель. — Пусть и ценой своего существования. Неплохой конец для такой короткой, но яркой жизни. Кажется, мне, и правда, удалось собрать все эти краски…
Мария, выслушав его, прищурилась и холодно произнесла.
— Похоже, ты сошёл с ума. Что ж… — она сделала шаг вперёд, — я заберу твою жизнь в назидание всему человечеству. Так что, возгордись, смерд! Твоя кончина станет днём отсчёта новой эпохи! И этот день не будет забыт ещё многими поколениями! Потому как ты — тот, кто посмел бросить вызов самим небе…!
Но Димитрий, не дослушав, бросился в атаку.
— Невоспитанный сопляк. Сейчас ты познаешь боль, — прошипела она, сжав пальцы, дабы заклинанием сломать ему все кости, превратить его тело в бесформенную массу… Заставить его молить о пощаде…
И в его теле раздался хруст. Множественный. Ужасающий. Будто разом ломались десятки сухих веток под колесами тяжеленного грузовика. Но, вопреки всему, он не остановился. И продолжал бежать с окровавленными глазами, пылающими алым огнём.