И вот тут Чхе Дон Гиль повернулся на своём месте и впился глазами в Джи Джисона. Но парень был даже рад этому и с лёгкостью выдержал ненавидящий и затравленный взгляд жалкого чиновника.
— Вы с самого начала утверждали, что не причастны к смерти отца, — через некоторое время проговорила судья, обращаясь к Джисону. — Готовы ли вы повторить это сейчас в свете сложившихся обстоятельств.
Джи Джисон поднялся и сказал только два слова.
— Я невиновен.
Тут с места вскочил Чхе Дон Гиль и указал пальцем в сына министра.
— Это он! Это он меня пугал! Это он заставил меня сознаться в убийстве!
К чиновнику подскочили охранники зала суда и усадили на место.
— Последнее предупреждение, — сурово заявила ему судья, а затем снова обратилась к Джи Джисону. — Вы можете сказать, о чём он говорит?
— Понятия не имею, — с легкой усмешкой на лице отчеканил сын министра. — Всё это время я содержался в одиночной камере.
Это же было лучшее алиби, которое только можно было придумать.
Не успел я завести рыдающую Викторию в квартиру, как мне на телефон пришло сообщение:
«Сегодня сына министра должны отпустить из зала суда».
Что ж, отлично, конечно. Только вот совсем не вовремя. Я не мог взять ревущую женщину с собой, но и оставлять её одну тоже было опасно. В таком состоянии можно много чего наворотить.
А учитывая все открывшиеся обстоятельства, это было крайне опасно для её жизни.
В конце концов, пришлось применять все мои умения для того, чтобы только прекратить рыдания и добиться того, чтобы Виктория меня выслушала.
— Послушай, — сказал я, глядя ей прямо в глаза, — мне сейчас очень нужно отойти. Решается судьба одного очень неплохого парня. Но сразу после этого я вернусь и уже вплотную займусь твоей судьбой. Хорошо?
Женщина ничего не ответила, ограничившись кивком. Но меня это не устроило.
— Нет, — сказал я, положив ей руки на плечи, чтобы усилить зрительный контакт. — Я хочу, чтобы ты мне пообещала, что до моего возвращения никуда не пойдёшь! Это важно! От этого зависит твоя жизнь! А мне очень нужно отойти!
— Хорошо, я поняла.
— Пообещай, что останешься в квартире, пока я не вернусь!
— Обещаю!
— И никому не откроешь!
— Обещаю, что не открою!
— И никуда не выйдешь! Ни на лестницу, ни в магазин, ни вынести мусор!
— Обещаю!
— И на телефон никому не отвечай.
Добившись этого, я поспешил к зданию, где проходил суд. Естественно, на само заседание я опоздал, но зато успел уладить все вопросы, связанные с Джи Джисоном. Не то, чтобы его без этого не выпустили, но всё же моё присутствие кое-где было необходимо.