— Ты вернулся, Мороз?
— Нет, в гости, — спешил я его успокоить, ведь жить одному ему понравилось, можно было водить преспокойненько Василину.
Долго еще их конфенто-букетный продлится? Кто знает, пока он был вполне доволен, только иногда вздыхал, что Танька-учетчица с работы на кино намекала, а он теперь домашний, как кот кастрированный. И даже в мыслях не может изменять Василине, потому что она сразу его убьет, а потом выселит.
— Кончилась воля-на… — вздыхал он. — Новые заявки на сердце больше не принимаются… Эх, Мороз, чувствую себя на балансе общежития. И все права у коменданта.
— А как ты хотел? — подмигнул я, наворачивая яичницу с колбасой, которую Нурик приготовил по моей просьбе, соскучился я по ней. — Ты теперь в отношениях, так что придержи казахских коней. Женщину понимать надо…
— Легко тебе говорить, у самого, поди, ни одной девки нет. А вот как их понять?
— Это да… — кивнул я. — Но на самом деле, женщину понять легко, она как открытая книга, хоть и по астрономии. Правда, на языке суахили. Но ведь открытая же…
— Я вот что тебе скажу, Мороз. Как старший, — Нурик положил мне руку на здоровое плечо. — Все беды — от них…
— Эк тебя понесло, а мы еще чай даже не пили.
— У меня ничего нет сладкого, не обессудь, Мороз. Может, что-нибудь купим к чаю?
— Давай купим. А ты чего хочешь?
— Пива.
— И скумбрии копчёной.
— Ага…
И мы сгоняли за пивом. Скумбрии не удалось раздобыть, копчёную не так-то просто купить, а к гастроном к Милю мы не пошли, время не стали терять. Зато разжились вялеными лещами. Твердыми, как кулак пролетария. Но рыбка оказалась очень даже ничего и в меру соленая. Тоже неплохо.
Стол застелили газетой, чтобы чешую шелушить. Разлили пиво из трехлитровой банки по эмалированным кружкам. Расселись…
— Ну, за здоровье-на! — поднял кружку Нурик. — Чтобы рука зажила и дети были, — он кивнул на мой гипс.
— Детей рано, — улыбнулся я. — А рука и так заживет. Давай лучше за дружбу!
— А давай!
Чокнулись и опустошили сразу по полкружки.
— У-ух! Хорошо-о! — вытер пену с губ Нурик. — Ты когда уже обратно переедешь? Вот так бы посиделки с тобой устраивали… А?
Можно подумать, скучает тут без меня полновластный хозяин этой комнаты. Ну ладно, поверю. Тут дверь без стука распахнулась и на пороге выросла Василина.
— Гляди-ка ты, сидят, пьют среди бела дня! — уперла она в пухлые бока руки. — Алкашня…
— Да ладно, Вась, — Нурик поставил банку под стол на всякий случай. — Друг пришел… Отдыхаем.
— Ладно, — уже мягче приговорила коменда. — Сидите… с Сашкой разрешаю пить. Он парень с головой, не то что некоторые.