Мысленно ругая неизвестного абонента, глянул на часы — время три ночи. Какого рожна и кому там надо? Щас возьму трубку и отбрею хулигана.
— Алло! — недовольно пробурчал я, щурась от включенного ночника.
— Алло! Саныч?
— Ну? — соображал я, чей это такой знакомый голос.
— Это самое… Выручай.
По фирменному бурчанию я, наконец, понял, что звонит Баночкин, ему я номер оставил на всякий случай, ведь у меня там Мухтар живет, и связь должна быть всегда со мной на всякий пожарный. Неужели с псом что-то приключилось?
— Что случилось? — насторожился я.
— У нас убийство, Кулебякин сказал тебе звонить, машина за тобой уже поехала.
Я с некоторым облегчением выдохнул — всего лишь убийство, а пёс в порядке.
— Вообще-то я на больничном, — в доказательство я махнул перед телефонной трубкой гипсом, будто Баночкин мог видеть через телефонный провод.
— Я знаю, но Мухтарку нужно срочно задействовать, это самое… Сам понимаешь, без тебя он не работает.
— Конечно, не работает, — с некоторой важностью подчеркнул я. — Это только мой напарник. Меня и Серого лишь слушается. А чего такого грандиозного произошло?
Убийства, на самом деле, в любом советском городке — не такая уж и редкость. Конечно, уровень преступности пониже, чем в двадцать первом веке, но всё же преступления никто не отменял. В том числе особо тяжкие. В нашем городке это были, по большей части, так называемые бытовые убийства. Где-то что-то не поделили по пьянке, слово за слово — и за нож. Случались и кухонные убийства, когда муж жену или жена мужа пырнули. Такие преступления заведомо, как принято назвать, были «светлые». Все фигуранты известны, никого ловить и искать не надо, да и раскрывать тоже. Преступление считалось раскрытым, как только виновника доставляли в ГОВД. Но, судя по взволнованному голосу дежурного, сейчас совсем не тот случай.
А тем более, раз Кулебякин на работе — подняли начальника, получается, а по пустякам Петр Петрович ночью в отдел не поедет. Я медленно трезвел ото сна и готовился вникать.
— Ларионова знаешь? — спросил тем временем Баночкин.
— Это который в КПЗ постовой? — напряг я брови, помогая мозгам.
— Нет, это который Макар Ефимович, наша местная знаменитость.
— Не знаю, — честно ответил я. — И что же он натворил?
— Дак не он. Убили его. Преступление темное, труп криминальный. Прокурора я поднял, в область отзвонился, сейчас еще ответственный от главка приедет, — Баночкин тяжко вздохнул: — В общем, все шишки собираются на место происшествия выезжать, и ты с Мухтаром готовься. Ты ведь одной рукой сможешь поводок держать? Да?