Сидел и смотрел в одну точку, периодически макая грустные усы в кружку.
Дежурный (сегодня был не Баночкин, этого сотрудника я ещё не особенно знал) зачитал фабулы о случаях карманных краж, которые случились в прошедшие сутки. Целых две аналогичных кражи за сутки! Для Зарыбинска — это уже считай ЧП.
Я насторожился и теперь вслушивался в каждое его слово. Получается, что Интеллигент никак не успокоится? На кражи эти я не выезжал вчера, никто меня не позвал. Оно и понятно, след негде брать, случилось все в городских автобусах.
— Товарищ майор, доклад закончил, — проговорил дежурный.
Тишина, только слышно прихлебывание чая.
— Товарищ майор, доклад суточной сводки закончен, — повторил дежурный ещё чуть поотчетливей и погромче.
Кулебякин будто очнулся.
— Садись. Есть у кого-то что-то, товарищи? — спросил начальник и, не дожидаясь ответа, неожиданно выдал. — Ну тогда все свободны.
Мы не двигались. Никогда еще планерки не заканчивались так быстро и бескровно. Никто не поверил своим ушам, подумали, что показалось. А где же наставления и нравоучения, где фразы — «все вы у меня вот где», «делайте, что вам говорят, здесь я начальник», «вы у меня народное хозяйство пойдете поднимать». Как без мощи этого фольклора дальше трудиться?
— Ну что расселись, как на базаре? — подбодрил подчиненных Кулебякин. — Идите уже, работайте!
И все пошли, и я пошел, но всё-таки в спину донеслось от шефа:
— А вас, Морозов, я попрошу остаться…
Сказал спокойно, но вот это его обращение ко мне на «вы» — сразу насторожило, и почему-то в голове заиграла мелодия из фильма «Семнадцать мгновений весны».
Я пропустил коллег, выходящих из кабинета, вернулся и, не дожидаясь указания присесть, сам расположился на стуле поближе к Кулебякину. Приготовился держать удар, так сказать. Что там на этот раз?
Но морда у шефа понурая, ему бы на кухню прямо сейчас — отбивные делать, ведь известно, что чем хуже настроение, тем нежнее получаются отбивные.
— Сан Саныч, — начал он невесело, но по имени и отчеству, будто ругать меня и не собирался. — В общем, я тут покумекал, пойдешь от нас на мясокомбинат. Там надо с общественностью кое-какую работу провести. В общем, людей на охрану общественного порядка агитировать.
Я аж заморозился на пару секунд. Что тут скажешь, если цензурного? Беда, отъехало начальство головой.
— Как это — агитировать? — всё-таки уточнил я. — Я не агитбригада и не актив комсомола.
— Тут такая петрушка, — поморщился шеф. — Там есть комсомольский оперативный отряд, но он не справляется… По мнению главка. Дескать, мало народу в нем, понимаешь? Не хотят люди вставать сплошной стеной плечом к плечу на борьбу с преступностью. А с меня спрашивают.