Василий и Федор мрачно кивнули. Мой отец при этом конкретно пребывал в ярости, Василий выглядел скорее нервозным, Дмитрий — расслабленным, вальяжным.
— Вы все знаете, что может случиться, если… — начала Ксения Ивановна, но была снова прервана моим отцом.
— Мне чертовски не хочется становиться Государем, верите, нет? — рявкнул он. — Но я слишком хорошо знаю, что иногда выбор приходится делать не между чем-то правильным и неправильным, а между двумя ублюдскими вариантами. У меня есть один знакомый попаданец, он любит цитировать аксиому Эскобара, слышали когда-нибудь? Очень емко! Вот мы в такой ситуации и находимся. У нас есть явное зло: последствия ментальной схватки. И есть еще одно явное зло: кто-то из двух моих братьев на троне. Вы свои амбиции и желание помериться писюнами поставили выше государственной необходимости! Если бы не мои… А, черт, я даже думать не хочу, что бы вы там устроили!
— Ничего бы я не устроил, — сказал Василий. — В конце концов — а что было-то?
Прозвучало это неубедительно.
— Ага. — Дмитрий хрустнул костяшками пудовых кулаков, исподлобья глядя на среднего брата. — Ничего.
— Смотреть противно! — Федор со скрипом отодвинул стул, подошел к окну, некоторое время смотрел на улицу, а потом повернулся ко мне и спросил: — Что скажешь, сын? Есть какие-то свежие замечания по текущей обстановке? Может быть — взгляд со стороны?
Я понять не мог — он издевается или говорит всерьез, но, если честно, это не имело никакого значения.
— Вы решили признать Государя мертвым, — медленно проговорил я. — Так?
— Уже признали, — сказал царевна и вздохнула.
— В богохранимом нашем отечестве усопших обычно отпевают, верно?
— Верно. — Отец внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, к чему я клоню. — Игумен Аристарх скоро прибудет из Ингрии, все сделаем по-христиански.
— По-христиански, по обычаю, у гроба читают Псалтырь, — неторопливо произнес я. А потом, дождавшись их удивленных взглядов, отчеканил: — Я прошу вас предоставить мне и моей невесте такую честь. Мы с Эльвирой обсудили — и просим вас разрешить нам читать Псалтырь ночью у гроба моего деда. Я не знал его и не общался с ним при жизни, но теперь хочу хотя бы таким образом исполнить свой долг.
Они молчали и переглядывались. Уж не знаю, чего они такого ждали от меня услышать, но не это — точно.
— Да, — сказал наконец Дмитрий. — Это очень достойно звучит. Внуки будут читать Псалтырь у гроба царственного деда. Если Михаил и Эльвира берут на себя ночь — мои могут начать прямо сейчас и подхватить утром. Я распоряжусь.
— Становишься политиком, — одобрительно кивнул мне Василий. — Хороший ход. Думаю, мы можем пустить в крипту кого-то из проверенных журналистов, картинка будет очень правильной, народу понравится.