Младшекурсники, которые изучали в основном программы 9–10 классов, торчали за партами и с завистью пялились на меня из окон учебных корпусов. У них там алгебра, геометрия, география и история магии, а у меня тут — минус семь, снежок под ногами, солнце светит и птицы в лесу суетятся вокруг кормушек!
Я, кстати, сразу после того, как за ворота вышел, птичкам подсыпал кое-чего. Дрозды, снегири, воробушки, синички и прочие пернатые накинулись на крупу и семечки с отменным аппетитом. У меня даже настроение поднялось! Птички — это всегда хорошо.
Выйдя из лесу к Ингрийскому шоссе, которое шло вдоль Невы, я двинул по обочине, особенно не торопясь. Добираться пешком до «Рыбацкого дворика» было минут пятнадцать-двадцать, так что я собирался просто идти, смотреть по сторонам и дышать морозным воздухом пополам с запахами хвойного леса и неспящей-неумолкающей промзоны. Но насладиться прогулкой мне не дали. Завибрировал смартфон, и я с большим удивлением глянул на экран: звонил Афанасий Вяземский!
— Доброго здоровьичка, — ехидно поздоровался он. — Как там ваши косточки?
— Как там ваш желчный пузырь? — отбил удар я. — Афанасий, вы меня шокировали этим звонком! Где-то кто-то свистит на горе или умер в лесу? Вяземский о ком-то волнуется кроме себя любимого?
— Не знаю, кто там и где свистит, но я выбил для тебя оплату магической услуги по сносу заброшенного здания! — заявил он. — Четыре с половиной тысячи денег на дороге не валяются. Если б не постфактум оформляли, а сразу, с договором подряда — получилось бы гораздо больше. Короче, цени мою доброту, Титов.
— Ого! — сказал я. — Ни фига себе.
— Ага, — откликнулся Афанасий. — Как говорится — зайдите в контору, получите и распишитесь.
— Это с чего такая навязчивая благотворительность, Вяземский? Ты меня пугаешь!
— А с того, что если ты и не пойдешь к нам в клан, я лучше буду иметь тебя в союзниках. Я видел, как ты скомкал эллинг, вживую. И видел видос, где ты разводил мост. Думаю, даже величайший телекинетик-металлист всех времен и народов Магнус Эйзенхардт такое бы одобрил! Талантливый ты парень, Титов, хоть и бестолковый.
— Он что — кхазад? — Я краем уха только слышал про этого Эйзенхардта, но меня всегда больше отечественная история интересовала.
— Магнус-то? Ага, — сказал Афанасий. — Инициировался в арагонском концентрационном лагере… Ну что — зайдешь?
— Зайду, — заверил я. — Только вот до магазина схожу, кое-чего прикупить выбрался.
— Тогда я еще поработаю, тут на Тосно попросили лед убрать, хотят провести ходовые испытания одного суденышка… Звони, в общем.