— Ну а что? Я разве подписывался отличником быть? У меня вон работы полно. — Я сунул руки в карманы. — Имею право, я взрослый человек! Чьим вообще ожиданиям я должен соответствовать?
— Помощник столяра, сборщик мебели, рабочий сцены, курьер, теперь — кровельщик? И еще этот, как его… консультант по упорядочиванию и формированию библиотечных фондов! — поднял палец мой бывший куратор.
Я аж вздрогнул. Докопались-таки? С другой стороны — а могло быть иначе?
— Применяю свои таланты с Божьей помощью и по собственному разумению, — снова развел руками я. Этот жест в сегодняшнем разговоре становился с моей стороны основным. — Нравится чувствовать туго набитый кошелек в руках. Или на циферки на банковском счете пялиться. Мне голодранцем быть не подходит, пробовал. И вообще, я в одной статье читал, в газете — «нет стыдной работы, есть стыдное безделье!»
— Но библиотечные фонды?.. — поднял бровь князь-опричник. — Это каким боком?
— А вы знаете какая библиотека у деда Кости на Лукоморье! — сделал невинное лицо я. — Я полдетства в ней провел и кое-что в этом смыслю. А тут у нас Ингрия, культурная столица! У людей богатый внутренний мир, они книги любят. Но часто в голове у местной интеллигенции такая каша, что систематизировать свое духовное и интеллектуальное богатство самостоятельно они не могут… Вот я и помогаю!
Больше всего мне в этой моей тираде понравилось то, что я ни разу не соврал. Вот могу же нарезать как положено, если голову включаю!
— Ну-ну… — покивал Барбашин. — Но дело ведь не только в работах, да? Подвиги, любовь…
— Хоть слово скажите про Элю, — я прищурился, — и посмо́трите, что будет.
— Спокойно, Миша. — Он даже экран на планшете выключил. — Спокойно. Я ведь не враг тебе, не начальник и даже больше не куратор. Ты взрослый мужчина, по всем меркам, а после второй инициации — мы с тобой и вовсе на одном уровне. Я понимаю, что тебя задергали уже с этой темой, и очень уважаю твой выбор и твое стремление защитить подругу…
— А ее не особенно надо защищать, она теперь с нами тоже на одном уровне, — ухмыльнулся я. — Вон за окно взгляните, там общежитие в эклектичном стиле, с элементами барокко, неоготики и рококо, видите?
— А-а-ага? — Князь со странным выражением лица взглянул в окно, где царил снежный ингерманландский декабрь. — Что, правда — она?
— Ну, — кивнул я. — Вот представьте: свидание, первое-настоящее, после долгого расставания, и девочке захотелось романтики, чтоб все красиво. Ну и…
— Да-а-а-а… — протянул Барбашин. — Силища, конечно, запредельная. И прямо что угодно может трансмутировать?