— Ага, — сказал он. — Можешь попробовать погеройствовать, побрыкаться. Твоя бордосская бочка уже показывает дно, парниша. Ты теперь — почти цивильный. И уж точно — не маг второго порядка. О, давай скажи, что хочешь, я тебе разрешаю!
Клавдий пошевелил пальцами, и я почувствовал, как рот и нос освобождаются от… От… Я понятия не имею, что это было, я не видел его, только чувствовал бесконечную тошноту и омерзение.
— Бензовоз, — сказал я сразу, как только смог.
— Что? Какой еще бензовоз? — Он даже вскочил со своего трона из бетона, ржавой арматуры и снега.
— У меня резерв размером с бензовоз, — пояснил я и от души хлопнул ДВЕРЬЮ, которая висела у него над головой. И тут же пожалел об этом: заклинание Клятой Багны рассеялось, и я полетел вниз.
Только и успел, что извернуться и ткнуться в обломки сначала ступнями, потом — коленями, потом — ладонями, и только после этого — телом и головой.
— А-а-а-а-а-ы-ы-ыть! — Я корчился на камнях не столько от полученных травм, сколько от отходняка после слетевшей с меня Клятой Багны. — Туповатый ты, Ермолов! Ща-а-ас я тебя…
Я видел, что он в полной бессознанке лежит в пяти шагах от меня. А черная металлическая матовая дверь над его головой в полуприкрытом состоянии ходит туда-сюда, и из щели вылетают мерзкие черные хлопья. И, очертя голову, не думая и не рассуждая, я ринулся в эту дверь, потому что там и только там я мог противостоять этому чудовищу.
Как может выглядеть Библиотека Темного мага? Классически! Огромный готичный зал, полный мрачных фолиантов в черных кожаных переплетах, кругом — позолота, темное дерево, паутина, копоть… Свечи стоят там и сям, на полках, на столах, на подоконниках… Гигантская люстра-подсвечник под высоким потолком, на ней тоже — свечи, свечи, свечи, оплывший воск и чадящие огонечки. И это меня назвали парасуицидником? У кого в башке могут свечи стоять рядом с книгами вообще? У конченого психа, ясное дело!
На полу — мозаика со сценами охот и сражений, максимально натуралистично, с потрошением и кровищей. На стенах — гобелены с изображениями чудовищ и демонов. В общем — скучно и неинтересно.
Стоит отметить: среди всего этого мрака выделялись два шкафа гораздо более светлых тонов. Один — стеклянный, сверкающий ослепительным галогеном или ксеноном (не очень разбираюсь), как будто снизу установили лампы дикой мощности для подсветки. Там на полках в строгом порядке лежали стопки белоснежных листов бумаги на канцелярских зажимах, одинаковой толщины, исписанные идеальном каллиграфическим почерком. «АХ, АЛИСА!» — вот что значилось на стеклянной же табличке серебряными буквами, на самой верхней полке этого стеллажа.