— Вы и так!… — начал чернявый, но был прерван товарищем.
— Я его подержу! Я понял! Не повторится! — Вадим — наиболее адекватный из всех, кто присутствовал в этой комнате, принял внизу матерящегося Мансура, ухватил его за руки и посадил на диван. — Когда закончите — скажите! А ты сиди, Сурик! Ты соображаешь, с кем связываешься? Помнишь, чего стоило такого, как он, найти? Вот и заткнись!
— Окно открой, проветрите тут хорошенько, — сказал я.
Это ведь были земские парни, которые поступили в Ингрию и остались тут в опричнине работать. Для них встреча с магом была такой же стремной, как для меня — с Царевной-Лягушкой. Магов земские в основном только в кино видят… В больших городах вероятность повышается, но обычно ничем хорошим такие события не заканчиваются. Любой маг сам по себе — оружие массового поражения.
Я медленно выдохнул и сел по-турецки рядом с Динкой. Нашарил жабий камень на полу, кончиками пальцев почувствовал, как он вырос — на миллиметр или около того, и снова положил артефакт на лоб эльфийке. Наверное, девушка могла считаться красавицей, но сейчас она явно страдала и выглядела так, что краше в гроб кладут. Жалко ее было, вот и все. Потому я глянул через эфир — и снова взялся за ручку поросшей плющом дверцы в Чертоги Разума Динки.
И вовремя! Камин чадил, догорали последние листочки. Пахло дымом, жара стояла одуряющая! В принципе, с профилактическими мероприятиями можно было заканчивать. Я распахнул дверь пошире — пусть проветривается. Прошелся, поправил книжечки, убедился, что, хотя выглядят они и потрепанно после воздействия плесени и высоких температур, но в целом — содержимое читается, и страницы не вываливаются.
— С тобой будет все в порядке, — уверенно проговорил я.
А потом подумал, пошерудил в камине, достал оттуда кусок угля, и написал прямо на стене:
«У МЕНЯ ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО, Я СПРАВЛЮСЬ СО ВСЕМ САМА, ЕСЛИ БУДУ СТАРАТЬСЯ! МНЕ НЕ НУЖНЫ КОСТЫЛИ И СТИМУЛЯТОРЫ, ЧТОБЫ ДЕЛАТЬ ДЕЛА И РЕШАТЬ ВОПРОСЫ!» Поставил восклицательный знак и решил, что пора уже и честь знать, поскольку температура внутри Библиотеки спала, и в целом все наладилось.
И вышел.
— В каком смысле — не взял денег? — глаза у Людвига Ароновича были величиной с блюдце — каждый.
Он даже пирог с лососем откусить забыл и просто клацнул зубами. Для нежной кхазадской души такое мое заявление было подобно удару под дых.
— Да вот так, — пожал плечами я. — В том смысле, что пусть лучше разные комнаты снимут на эти деньги. Мальчики отдельно, девочки — отдельно. А то живут втроем… Срамно!
— Срамно? Говоришь как старая бабка! — буркнул гном, явно обидевшись.