Меж тем, сырая от плесени бумага разгоралась неохотно, но постепенно пламя брало свое, облизывая покрытые плесенью брошюрки, плакаты и листочки в клеточку. Я к камину не приближался — закидывал в него топливо порциями и одновременно с этим чуть-чуть наводил порядок в Библиотеке. Почему чуть-чуть? Потому что тут и так было все очень прилично, разве что выровнять ряды книг и смахнуть пыль не помешало. Она была четкой девочкой и очень старательной ученицей, вообще непонятно — на фига ей понадобились стимуляторы и как такая перфекционистка могла завалить курсач?
Единственное, что меня смущало — так это целая полка, посвященная очень щекотливой теме. Например, «Полиандрия у европейских эльфов». Или «Любовные треугольники в авалонской литературе 19 века». А также «Можно ли любить двоих?» за авторством какой-то Консуэлы Казула. В принципе, меня это никаким боком не касалось, хотя и вызывало приступы натурального подросткового смущения. В конце концов, эти ребята постарше меня, им за двадцать — что я их, воспитывать буду? Хотя, конечно, странно все это и непонятно.
Я находился тут уже около часа и почти закончил жечь макулатуру, в библиотеке стало жарко, и плесень начала исчезать — прямо на глазах, скукоживаясь, чернея и отваливаясь от страниц и обложек, как в ускоренной перемотке видео. Я уже посматривал в сторону двери, чтобы хорошенько тут всё проветрить, но вдруг почувствовал странную боль в плече, а потом неведомая сила выдернула меня из Чертогов Разума Динки.
Хватая ртом воздух я пришел в себя, валяясь на спине. Болел затылок — похоже, я сильно ударился. Надо мной нависал потолок, а еще — злое, раскрасневшееся лицо Мансура. Рядом лежала Динка, на грязной-грязной клеенке, в луже собственного пота. Ее лихорадило, тело эльфийки просто источало жар, такой сильный, что футболка на ней исходила паром.
— Ты убиваешь ее! — заорал Мансур.
Это он, похоже, потянул меня за плечо, от чего я упал и треснулся затылком!
— Я ТЕБЯ сейчас убью, туповатый ты олень! — рявкнул я и ухватил его телекинезом за шиворот. — Пшел вниз, сиди там и не рыпайся, иначе, ей-Богу, я изобью тебя до полусмерти! Идиота кусок!
И за рубашку и штаны поволок его вниз по лестнице, не обращая внимания на матерщину и причиняемые парню мелкие травмы.
— Вадим, если хочешь, чтобы ваша Динка выжила и вернулась к нормальной жизни — держи этого дебила изо всех сил, — я пребывал в состоянии лютого бешенства. — Это же хватило ума — вмешиваться в работу мага! А если б я его убил? Или покалечил? Или пациентке навредил?