Я глянул в зеркало и почувствовал, как по спине моей прошелся холодок: этот урук был реально велик и страшен. Поперек его лица от правого уха до левого уголка рта пролегал уродливый шрам, кожаная, отделанная серебром байкерская одежда, стилизованная под традиционный доспех таборных черных орков, не скрывала урукхаевских статей: широченные плечи, мускулистые лапищи и вот это вот все.
— Пошел вон, Гантур, — снова сказала Хорса и шагнула вперед, сжимая в руках опасную бритву.
— Ты же знаешь, что я сильнее, — ухмыльнулся орк. — И быстрее. Если я захочу — ты будешь моей. Это в твоей крови — хотеть сильного мужчину. А кто здесь, в Калуге, сильнее меня?
И он шагнул вперед, и резко схватил девушку за правую руку, и сжал ее. Бритва со звоном упала на каменные плиты дворика.
— Пусти? — неуверенно проговорила Хорса.
А я и не думал ждать развития событий. Я уже давно орудовал с бутылью. Не знаю — двадцать пять литров там или не двадцать пять, мне было пофиг. Я вел ее аккуратно, по сложной траектории вдоль развалин, точно так же, как водил гири на тренировке. И орки не обращали на это ровным счетом никакого внимания! К тому моменту, как грубиян Гантур ухватил Хорсу за руку, бутыль уже зависла у него за спиной, и в тот миг, когда он заставил девушку выпустить бритву — я поднял бутыль над его головой метра на два и со всей скоростью, на какую был способен, опустил ее орку на макушку.
«ДАЦ! БУЛЬК! ТРЕСЬ!» — сказала бутыль и развалилась от удара о каменную голову урука.
Гантур грянулся на землю, Хорса отпрыгнула в сторону, а я увидел в зеркале, как у меня идет кровь из носу. Похоже, перестарался. Да и вообще — рядом с уруками колдовать было как-то не очень. Неловко. Неуютно. Они здорово искажали эфир! Голова у меня кружилась, все тело ломило, я даже встать не мог, хотя и хотелось. Нужно было действовать, как-то помогать, решать вопрос, а я сидел сиднем и хватал ртом воздух!
Девушка меж тем собралась с мыслями, метнулась в фургон, вернулась с мотком толстой проволоки и в два счета скрутила руки и ноги спермотоксикозному, промокшему Гантуру, ухватила его за волосы и потащила прочь из дворика.
— … багронк пушдуг! — ругалась она, время от времени прикладывая его рожей о плитки. — Альфа-самец, ять! Охренел вообще, чудище гребаное! Сидор! Сидор, возьми его и положи в мусорный контейнер, прямо сейчас! И набери Айн-Цвай-Драю, скажи, что наши контейнеры нужно вывезти немедленно. Кстати, у нас будет закрыто еще час, не меньше! Даже два часа!
А потом вернулась ко мне и, подходя к креслу походкой пантеры, чуть с хрипотцой сказала: