И мы поступили так же, надев противогазы и едва удерживаясь, чтобы по-дурацки не заржать друг над другом. Боевой коктейль дарил эйфорию, мы готовы были рвать и топтать тварей прямо сейчас, не утруждая себя такими мелочами, как заостренные железки. Но в руке поручика откуда ни возьмись появилась шашка, которая вдруг вспыхнула алым пламенем.
— Клинки, господа! — Его голос из-под резиновой маски звучал глухо.
Мы обнажили оружие, и поручик коснулся каждого — мачете, дюссака, тесака, томагавка, палаша… И они тоже вспыхнули.
— Держимся вместе, защищаем друг друга, убиваем всех тварей и идем дальше! Не торопимся, не стреляем, не используем магию без приказа, у вас почти пустые резервы! Оболенский — в арьергарде, справа от меня — Юревич, слева — Бёземюллер. Марш-марш!
И мы двинулись по коридорам вперед. Над головами нашими снова загремели выстрелы, но монстры уже прорвались внутрь, и с первыми мы столкнулись спустя минуту. Старые знакомые — барсуки — были здесь и готовились нас сожрать. Но ни фига у них не получилось!
Классическая хтонь — это, по грудь утопая в черном тумане, с заляпанными кровью стеклами противогаза и отваливающимися от усталости руками работать мясником. Мы отбились — это понятно. Не могли не отбиться. В конце концов, у опричников каждый офицер — маг, каждый унтер — пустоцвет, каждый боец — матерый убийца. Патронов — сколько угодно, гранат — тоже. А еще — четыре урука, которые работали не хуже электрической мясорубки. И вторая турбомясорубка — только-только инициировавшийся настоящий боевой маг — тоже носилась по атриуму, высекая монстров в промышленных масштабах.
Да, Юревич получил инициацию второго порядка. Как и все у него в жизни — в свое время и в нужном месте. Он схватился с оскверненным медведем и отсек ему лапу, но страшный зверь встал на дыбы — и когтями распорол парню грудину вместе с бронежилетом до самых ребер. Потому что амулет, полученный в колледже, давно сдох… Отступать Матвей и не думал — он рванул зверю под брюхо, и распорол ему живот, искупавшись в хтонической крови и внутренностях, — и полыхнул.
То есть это в эфире так видно было, как вспышка сверхновой! А по факту — медведя на фиг разорвало на кучу окровавленных отбивных, и Юревич предстал пред нами живой и невредимый — и тут же сорвался с места. С мачете в одной руке и, кажется, бедренной костью твари — в другой, он прошелся по атриуму, убивая всех чудищ, до которых смог дотянуться. А мы прятались по углам, потому что он ничего не соображал. Даже уруки — и те запрыгнули на крышу кареты и с восторгом наблюдали за этой машиной смерти. Кстати, урукам на хтонический туман было пофиг, они противогазов не надевали.