— Только эти чудовища были поменьше.
— Зато их было побольше, — утешил я брата, обозначая нам шутливый статус убийц чудовищ. — Так что мы вообще-то можем потихоньку начинать зваться Ухтмёрдерами.
— Для этого мне придётся принести ещё пару горок тролльих черепов. Или завалить своего дракона, — рассмеялся Тормод, принимая шутку.
— Да хоть змея своего задуши, — несколько резче, чем следует, опять влез в разговор Ванланд. — Что дальше-то было?
— Дальше просили быть вежливей, — проворчал Тормод, тяжёлым взглядом посмотрев на говоруна, похоже не отличавшегося сообразительностью.
— Дальше эта тварь летала кругами, пытаясь от меня избавиться, а парни метко целили с баллист, — продолжил я рассказ, снова заминая нарождающийся конфликт. Правда, если дело пойдёт в том же духе, вызывать засранца на поединок придётся уже мне. Формально я тут главный, должен вступаться, если моих подчинённых и родича пытаются прилюдно хулить.
— Не боялся, что в тебя вместо врага попадут? — полюбопытствовала Эйдис, внимательно слушавшая и Асмунда, и меня.
— Боги свидетели, никогда так страшно не было, как в бою с драконом и после него, — с искренним видом проговорил я, затем слегка сместив акценты: — Ладно, смерть в бою — это одно, но быть прибитым, как гвоздём к врагу руками собственных хирдманов… Это был бы чертовски глупый и смехотворный конец.
— Да ты вообще, я смотрю, не очень смелый и не очень умный, — в наглую перешёл все рамки приличия «Каменный Дракон».
— Ванланд! — рявкнула на него рыжеволосая девушка. — Извинись немедленно!
— И не подумаю, — фыркнул светловолосый мужик. — Нам явно рассказывают какие-то небылицы. Почему я должен им верить?
— Может, потому что у меня есть череп дракона, а тебе его никогда не добыть? — усмехнулся я максимально язвительным тоном.
— Я не знаю, как он попал в твои руки, но боги дали мне дар чувствовать фальшь в людских словах, — не менее желчно отозвался этот смертник. — И в ваших ей смердит.
— Я влез дракону на спину. Я вогнал в неё копьё по самое яблоко. А когда этого оказалось мало, воткнул его в драконий глаз, добравшись до мозга! Но тварь не сдохла и от этого, потому мои воины добили её, растерзав шею снарядами баллист! — выплюнул я в оппонента ответные слова.
Со своим «чувством правды» он влез куда не надо, потому что мы вынуждены были редактировать рассказ, скрывая возможность моего хирда летать. И мой собеседник явно перешёл черту, которая отделяет недоверие от оскорбления, что смывается кровью. Нельзя некоторые слова терпеть после подвига, особенно от родственничков власть имущих; тут если проглотишь, можно смело в отшельники идти, даже собственный хирд отвернётся.