— А я говорил, что они с тебя не слезут, Илюха, — раздаётся другой, наоборот весёлый, с танцующими в воздухе смешинками. — Ну-ка… кто у тебя тут в паре? Ми-ро-но-ва Дарья, — читает по слогам мою фамилию. — Знаешь такую?
— Нет, — звучит с безразличием и неприятно режет внутри. — И не собираюсь узнавать.
— Наверняка эту Миронову интересует вовсе не аттестационная работа, — бьёт по голове предположение.
Неприятно, аж зубы сводит.
— Придумаю что-нибудь, — доносится всё с тем же безразличием. Будто этого Илюху подобное предположение ни капли не удивляет, и уж тем более не трогает.
— Удачи, — снова со смешком.
Всплеск негодования заставляет меня резко повернуться и первым, что я вижу, это обтянутый светло-серым джемпером торс. Хмурым взглядом скольжу выше, вдоль шеи с развитыми мышцами, гладковыбритого подбородка, напряжённо-поджатых губ, пока не добираюсь до сосредоточенных чуть прищуренных глаз. Немного зависаю, изучая их насыщенный светло-голубой цвет. Я впервые вижу Тихонова так близко, и сейчас вполне понимаю всех девчонок, которые по нему сохнут. Парень действительно красив, но ничего, кроме бури раздражения, он во мне не вызывает.
Значит, пока я тут предвкушаю продуктивную деятельность и мечтаю, что наша работа станет лучшей, этот зазнайка даже не собирается её начинать?! Шикарно! Просто великолепно!
Тихонов едва уловимо проскальзывает по мне ответным взглядом и практически сразу отворачивается:
— Идём, — бросает своему «весёлому» другу и спокойно уходит к лестнице.
А у меня внутри так кипит от обиды, что хочется догнать и подзатыльников навешать по его идеальной голове. Главное дотянуться — ростом этот красавчик тоже не обделён, а я сегодня в кроссовках.
Конечно же, энтузиазм исчезает вместе с приподнятым настроением. После пар я плетусь на остановку, не представляя, чего ожидать завтра. Корю себя за то, что никак не парировала те противные скользкие намёки, что бросал хохотун. Ведь главный донжуан универа нужен мне не больше, чем пятая нога собаке! Но жалеть о несказанном уже поздно, поэтому я сажусь в автобус и еду домой.
Едва открыв дверь, я чувствую неприятный запах спиртного вперемешку с соленьями. На кухне громыхают мужские голоса. Устало вздыхаю и скидываю с плеч сумку. Отчим будет пить ещё неделю, пока зарплата не закончится. Не понимаю, почему его ещё не выгнали с работы за вечные прогулы, но насколько я наслышана — в управляющей компании и без того проблемы с кадрами.
— Кто дома? — доносится с кухни голос виновника моих мыслей.
Сжимаю челюсти, борясь с неприязнью пару секунд, а потом всё же отвечаю: