— В несчастном нашем Отечестве, — произнёс Сапега, — где править страной должен выборный монарх, который даже сыну своему трон передать не может, и такое вполне вероятно.
— Но если быть рокошу, — вернул всех на скользкую тему Ходкевич, — то как воевать? Кто возглавит его?
Вот тут-то все и посмотрели сперва друг на друга, а после на Сапегу. Раз он собрал их у себя в отдалённом имении, почти за городом, то, вероятно, сам и желает возглавить конфедерацию. И это был самый сложный вопрос. Конечно, в случае неудачи, тот, кто объявит и возглавит конфедерацию, может и головы лишиться, а если и сохранит, то уж под вечную банницию[6] точно угодит. Однако если успех будет на стороне конфедератов, именно глава получит все выгоды, которые после станет распределять между остальными участниками по своему разумению. Поэтому крепко задумались князья Радзивиллы и великий гетман Ходкевич над тем отдавать ли лидерство Сапеге, который и без того силён в Литве, а может стать едва ли не единовластным её правителем. Однако и тут ему удалось удивить своих гостей.
— А вот кто объявит рокош против короля, — осторожно ответил им Сапега, — я позже скажу вам. Ибо человек этот нам всем пока неизвестен, однако удобен весьма со всех, так сказать, сторон. Пока же мне нужно от вас, панове, ясное и твёрдое согласие идти на тем, на кого я укажу вам, кем бы он ни был.
— Желаете, чтобы мы вместе поставили на тёмную лошадку да ещё и с закрытыми глазами? — удивился Януш Радзивилл. — За кого вы держите нас, пан?
— Если, к примеру, вы столь туманно намекаете на кузена своего, коий томится в московитском плену, — поддержал его Ходкевич, — то муж сей весьма достойный, однако отчего вы не явите его нам сейчас же.
— Речь, увы, не о моём младшем кузене, — покачал головой Сапега. — Я веду переговоры с московитским царём о его возвращении на Родину, однако письма идут в Москву очень долго и возвращаются ещё дольше. У меня нет возможности вызволить его, к великому моему сожалению.
— Но о ком вы говорите, чёрт вас побери, пан⁈ — вспылил молодой Радзивилл. — Все эти тайны, conspiratio, ради чего? Можете вы дать прямой ответ?
— Не могу, — пропустил мимо ушей его непочтительный тон Сапега. Однако Януш Радзивилл был уверен, что старый лис, конечно же, припомнит это его младшему брату, но лишь когда будет выгодно самому Сапеге. — Мне нужно получше узнать этого человека, понять, подходит ли он для нашего дела, и лишь после этого я отрою вам его личность.
— Столько тумана, — рассмеялся Ходкевич, — а всё ясно как белый день. Что ж, если вам угодно, пан великий канцлер литовский, проверяйте его сколько угодно. Я поддержу вашего кандидата.