– Вот обжора-то.
– Приятно, когда гости не стесняются выражать получаемое ими удовольствие.
Медленно повернувшись, сначала встретилась глазами с такими же янтарно-оранжевыми бусинками на узкой мордочке, что и у Таша. Подняв голову выше, напоролась на не менее пристальный взгляд брюнета. На меня изучающе смотрел дагон… Дагон Дьер Шайхот!
Сердце подпрыгнуло до самого горла, упало обратно и суматошно забилось в грудной клетке. Вот он – шанс! Только… Только как ему про флакончик сказать? Я не хотела это делать при свидетелях, мало ли, вдруг действительно секретная информация. Не зря же староста говорил о своем поручении с такой таинственностью.
– Моя спутница с не меньшим удовольствием провела ночь со мной на кровати в комнате, которую нам выделили, – вмешался Ньевор, прерывая судорожные метания моих мыслей.
Я же, маскируя смущение, схватилась за стакан с фиолетовым напитком и утопила в нем нос.
– Ванну тоже оценила, – с отчетливой издевкой добавил еще один голос. Тот, что назвал меня обжорой. – Теперь пахнет приятно.
Поперхнувшись, я едва не захлебнулась. Это шош? То есть шош дагона меня в первую встречу оскорбил, а не он сам?
Пока откашливалась, а Ньевор помогал мне вытираться салфетками, возмутительная в своей наглости пара ушла. Видимо, не пожелав любоваться грязнулей круглоухой. Я же осталась с невыполненным долгом, в полной растерянности и со спутником, одобрительно мне сообщившим:
– Молодец, что промолчала.
– Насчет чего? – напряглась я. Ну а вдруг Ньевор тоже шошей слышит!
– Удовольствия, – вздохнул рарк.
Ясно. «Обжора», как и «воняет», прошли мимо его ушей. Но почему?
Вопрос так и рвался с языка. Меня даже откровенная демонстрация несуществующих отношений не настолько сильно зацепила. Хотя, конечно, тоже подозрительный и непонятный момент. И потому, то есть с позиции логики разговора, начала я с него.
– А почему ты сказал, что мы ночью… развлекались?
Последнее слово едва выдавила, осознав неожиданно накатившее смущение. Даже кровь к лицу бросилась, когда перед глазами возникла картинка того, что могло между нами происходить. К счастью, Ньевор этого не понял, решив, что я просто не хочу, чтобы нас слышали другие. Потому и ответил тихо, склонившись к моему виску.
– Чтобы уравновесить наши достоинства. Он заметил, что тебе нравится еда в его доме, и подчеркнул это, ожидая нашей реакции. Если бы я промолчал или ты словами подтвердила, и то и другое стало бы признанием за дагоном права на безапелляционное доминирование по отношению к нам.
– То есть его… комплимент… на самом деле был вызовом? – ошалела я от очередного выверта.