— Я осознал свою ошибку и не повторю её вп-п-предь, — процедил я сквозь зубы, поднимаясь на ноги. Тело продолжало немного потряхивать, что сказывалось даже на речи. — Мне кажется, или молнии раньше были слабее?
— Были, — кивнул старик. — Но я заметил, что они стали действовать на тебя хуже. Твой организм привыкает, так что ему это на пользу. Правда, с воздушными лезвиями подобного почему-то не наблюдается, как и с огнём.
— Зато моя одежда точно к ним не привыкает. Может, хоть сниму лишнее, чтоб не портить? — хмыкнул я.
— Не переживай. Сегодня день воды и молний, Келда может быть спокойна за твой гардероб, — проговорил Гринольв, припомнив мою хозяйственную и рачительную мачеху. А через мгновение я вновь был вынужден уходить от атаки.
Гонял меня учитель в итоге часа три, после которых я скинул с себя почти все шмотки и полез в холодное весеннее море остывать. Прана штука хорошая, она очень заметно повышает физические кондиции, олимпийским чемпионам такое и не снилось. Однако любого человека можно загонять так, что пот с него потечёт натуральными ручьями. Отмывшись, я вылез на берег и уселся у небольшого костра, начав гонять энергию по телу, чтобы высушить рубаху и портки побыстрее. Заболеть для меня сейчас, конечно, проблематично, но не невозможно. И оно мне не надо. Гринольв же окинул меня взглядом и поинтересовался:
— Как Тормод?
— Уломал вчера деда, тот отпускает его в вик, — улыбнулся я. С братом у нас отношения были своеобразные, несмотря на все тёплые родственные чувства, мы были заклятыми соперниками. — Правда, он ближайшую неделю из кузни не вылезет, уж больно много на него за это навесили дел.
— Добро, — усмехнулся в усы пожилой вирдман.
— Я был бы рад, если бы он пошёл с нами, — нейтрально заметил я.
— Ты даже не знаешь, куда мы пойдём, — хмыкнул Гринольв. — На том же Фростхейме он загнётся от холода, если на его одежде постоянно не поддерживать чары.
— Для путешествия на Фростхейме не выкупают полудрагоценные камни из угольной шахты и не собирают телекинезом янтарь в непогоду, — пожал я плечами. — А вот гномы блестяшки очень даже ценят. Прям как сороки.
— И в кого ты такой умный? — проворчал мой наставник, на что я почесал своё длинное ухо, намекая на то, что подозреваю в первую очередь мать. Гринольв на это усмехнулся в усы и проговорил: — Ладно, я подумаю. А теперь давай дуй в Ландсби, быстрее с братом управитесь, быстрее позвените топорами.
— Благодарю, учитель, — отозвался я, вставая и кланяясь, а потом по-быстрому надел оставшуюся одежду. Пофиг на костёр, на бегу досохнет.