— Тебе-то, что? — хмурбсь я, но бокал поднимаю. Сейчас реально выпить — это лучшее решение.
— Так я тебе и рассказал.
— Идиот, — фыркаю я.
— За новую жизнь! — произносит папа, а я кривлюсь, будто съела лимон.
— За новую жизнь! — радостно вторит ему Адам.
— Звиздец…. — бурчу я, глядя в одну точку и, не чокаясь, хлопаю залпом весь бокал.
*****
— Может, всё будет хорошо? — высмаркивается рядом Виталик.
— Ага, главное, чтобы не посадили, — собираю вещи и злюсь всё сильнее и сильнее.
— Кого?
— Меня.
— За что?
— За убийство особо раздражающего персонажа.
— Евочка, ну что ты так себя накручиваешь? — Виталик пытается меня приобнять, засунув носовой платок в карман брюк.
— Я не накручиваю, — психуя, убираю его руки. — Я его ненавижу!
— Ну рыбка моя, — мужчина забирает у меня сумку. — Вы всё же родственники.
— Всё, хорош, — останавливаю его я. — Не хочу даже…
Всю дорогу Виталик несёт какую-то хрень о том, что это отличный способ нам помириться. Дурак какой-то. С кем мириться? С этим? К концу пути я уже и его хочу прибить. Нервирует, блин.
Он провожает меня до самой двери, которая распахивается прямо перед нашими носами. На площадку выскальзывает нимфа модельной внешности и тут же сбегает вниз по лестнице. При взгляде на неё больно колет под ребро. Мне такой не быть никогда. И меня такое вот неизменно вгоняет в состоянии, близкое к депрессии.
— Опа! Мышка! — полуголой Аполлон, он же мой сводный братец, насмешливо смиряет меня взглядом, а потом, прищурившись, смотрит на Виталика. — А это…
— Мой парень, — поджимаю губы я, больше всего не желая вообще что-то ему пояснять. — Дай пройти.
К моему удивлению, Адам без разговоров отодвигается, пропуская меня, но тут же переграждает дорогу Виталику, забирая у него мою сумку.
— А ты это… Давай, дёргаей отсюда, парень.
— Адам! — разворачиваюсь и луплю его в лопатку, на которой бугрятся мышцы. — Он будет сюда приходить тогда, когда я захочу! И я сейчас хочу!
— Ага, щас, — сводный брат уже захлопывает дверь и запирает её на замок. — Не будет он сюда приходите.
— Тогда и твои модели сюда приходить не будут!
Выхватывай свою сумку, тяну её в сторону своей комнаты.
— Чё, закусывает у тебя мои модели? — он оббегает меня, придерживая полотенце на бёдрах. — Скажи, что ты представляешь себя такой же сексуальной, чтобы у каждого она тебя вставал, а не только у Виталика.
По больному гад бьёт.
Я останавливаюсь, сотрясаясь всем телом от ярости, обиды и стыда, отстёгиваю ремешок, благодаря которому сумку можно носить через плечо, перехватываю его поудобней под насмешливым взглядом серых глаз, и ка-а-ак врежу по нему ремнём.