Вокруг тишина и мрак.
Ох, что-то ноги затекли… Ба! Руки на месте! Блин! А я уже испугался, что… Вот дурак, видать ещё не до конца разум восстановился после вражеского заклятия. Я же опять плещусь в море тьмы, а значит там на земле, по-другому я и выразиться то не могу, лежит моё изувеченное тело!
Как же мне это надоело! Хочу обратно спокойную жизнь с родными и близкими! Хочу читать книжки и пересказывать их маме. Хочу… Хочу чувствовать запах рагу из кабанятины с чесноком и пить мамин клюквенный морс. Как же я соскучился по дому. Я бы никогда не подумал, что нужно всего лишь пару дней и… смерть всех, кого я знаю.
Невидимые руки сжались в кулаки, выдавливая между пальцами тёплую и очень вязку жижу.
Стоп! Что за жижа? Погодите! Откуда в моей тьме тёплая жижа? Раньше я тьму ощущал как воду или кисель, но никак не вязкую жижу! Что происходит⁈ Куда…
— Что за шум? — Вопрошающий голос был мне не знаком. Девушка?
— Он дёргается, моя королева. — Говорившего вторым я тоже не знал. Голос мужской, между словами слышался отчётливый «щёлк». Звучание очень необычное, заставляющее мурашки бежать по всему моему телу. Однако звучал он не стол властно как у первой.
Стоп! Королева, королева, королева… Королева? Что за королева? Откуда… Единственная королева, которую я знаю, это… чё?
— Рано очнулся. Разве, что твой токсин ослаб? Ты тоже ослаб? Неужели срок твоей службы подошёл к концу? — В голосе королевы жрущей меня изнутри червей, я услышал не перекрытый сарказм. Видать королева бы ещё той стервой.
Хи-хи, несмотря на плачевную для меня ситуацию, я почему-то вспомнил небольшой эпизод из раннего детства. В тот день, три года назад, я перекладывал кости ящериц в кучки по пять штук, учась таким способом начальной математике. Мама же строго следила за процессом, подсказывая и корректируя мои попытки уложить гладкие и непослушные костяшки в нужные для решения задачи места. Для облегчения моих трудов, мама разрисовала шкуру тура угольком, отметив кружками необходимые точки. Мне было очень сложно и одновременно с этим весело. Когда получалось выполнить мамину задумку, я радостно смеялся, когда же не выходило, и мои пирамидки разваливались, хаотично рассыпаясь по шкуре, я горько плакал.
Смех среди суровых воинов был обычным явлением, так как радоваться между сражениями — древний обычай. Поэтому он никого не раздражал, в отличие от горестных рыданий. Гордые воины не имели права плакать! Могучие орки презирали слабость и очень часто карали тех, кто был ей подвержен.
Зная это, мама специально отодвинула наш шатёр на самый край деревни, дабы не навлечь на нас беду. Мудрое решение, однако, вечно это длиться не могло.