Можно было, конечно, и не светить пушкой, съехать на базаре, но как известно, пистолетом и добрым словом можно добиться гораздо большего. У меня не было никакого желания тратить время на эту шпану. Да и встревать в конфликты лучше не надо, получить ножом под ребро мне совсем не улыбается.
Домой я почти что прокрался. Я не слишком часто сейчас ночевал тут, у миссис Даффи, но иногда появлялся.
Выдала меня скрипучая старая лестница, по которой я пытался пройти как можно тише, и оттого каждый скрип звучал как вопль в ночи, громко и протяжно. Так что миссис Даффи выскочила в коридор незамедлительно, со свечой в руках, в ночной рубашке и колпаке.
— А, это вы, мистер… — выдохнула она, осветив моё лицо. — Я уж было подумала, воры. Раньше вы не заявлялись столь поздно, мистер О’Хара.
Я заметил, как она ненароком принюхалась, не пахнет ли от меня виски, но я был трезв, как стёклышко.
— Дела, миссис Даффи, — сказал я.
— Какие же могут быть у доброго католика дела так поздно, — фыркнула она. — Вы что-то замышляете?
— Не понял, о чём это вы, — нахмурился я.
— Ну, вы… Добровольцы и все прочие, — сказала хозяйка.
— Просто тренируемся, — отрезал я, протискиваясь к своей комнатушке.
Женщина вернулась к себе, пробурчав под нос что-то непонятное, я зашёл в каморку с дурацкими обоями, уселся на койку. Даже раздеваться не хотелось, в комнате было довольно прохладно, на отоплении сильно экономили все.
Грядущая работа, о которой упоминал Пирс, меня немного тревожила, я не очень-то любил неизвестность. Вряд ли он позвал меня, чтобы просто поговорить по душам, нет, он явно хотел что-то мне поручить, и снова деликатное и непростое.
Я бросил фуражку на вешалку, стянул ботинки, растянулся на тюфяке, чувствуя жуткую усталость. Работа с «добровольцами» и ИРБ отнимала сил не меньше, чем махание кувалдой в порту. А порой и больше. Хотя усталость здесь была совсем иного рода, раньше я мог отпахать смену и забыть обо всём до следующего дня, спокойно заниматься домашними делами, отдохнуть, выпить, а вот революционная борьба всегда была со мной. И днём, и ночью голова была загружена планами и мыслями. Покой нам только снится.
Хотя примерно так же я работал в будущем, лишь изредка вырываясь на короткий отдых куда-нибудь за границу. Когда работаешь на себя, а не на дядю, всегда так.
Теперь же моим делом была революция. Даже смешно. Всю свою жизнь я был противником революций и вооружённых переворотов, небезосновательно считая, что они приносят только хаос и кровь, что ничего хорошего из них получиться не может, а теперь сам планировал разрушить сложившуюся систему. И других вариантов не видел, потому что в противном случае крови будет ещё больше. Не можешь предотвратить — возглавь, и вот как раз этим я и занимался.