Вывесив на портал объявление о продаже старинного артефакта и прикрепив к нему фото, я вернул в свой ид-чип предыдущее имя, вышел из хостела и отправился на верхние уровни.
До самого вечера я бродил по торговым и развлекательным центрам, сидел в ресторанах и барах, изображая образцового потребителя, тратящего свои деньги на всякую ерунду.
Каждый час мой цифровой подселенец входил через удалённый доступ в систему безопасности хостела (тот ещё проходной двор) и снимал показания со следящих камер, установленных не только в холлах и коридорах, но и в номерах. Никаких «нарушений периметра» и попыток взлома аккаунта Пак Ён Мина за всё то время, пока я шастал по городу, Гарти не обнаружил. Хотя ценовые предложения на мой пост о продаже сыпались на портал одно за другим. Минимальное — пять тысяч дитов. Максимальное — сто пятьдесят. Нехило, однако. Ведь поначалу мне думалось, что продать «лепесток» можно тысяч за сорок, не больше.
Посоветовавшись с искином, я вернулся обратно в хостел и вывесил новый пост, что все ценовые запросы получены и переданы продавцу, предложение закрывается, результат будет объявлен утром. После чего со спокойной совестью отключил сеть и лёг спать. Утро, как всем известно, вечера мудренее.
А утром, как и было обещано, разместил на портале пост о том, что продавец таки сделал свой выбор и что в самое ближайшее время он обязательно свяжется с покупателем.
Покупателя мы с Гарти действительно выбрали. Из четырёх сотен поступивших запросов именными (с указанием реального имени покупателя, а не сетевого ника) оказались лишь три десятка. И все из верхней ценовой категории — с предложениями от ста тысяч. Сразу видать, серьёзные люди, а не шантрапа-перекупщики.
Три — представители корпораций, пять — частные коллекционеры, остальные — разнообразные благотворительные организации, музеи и церкви.
Про музейно-церковных благотворителей Гарти сказал, что с ними лучше не связываться: обязательно начнут торговаться, давить на жалость и всё такое. Про частников заявил, что эти могут быть запросто связаны с Синдикатом, а высокие цены и реальные имена им нужны, чтобы усыпить внимание продавца. Рассматривать в качестве претендентов, по его мнению, можно было лишь «корпов» из «Васаби Кано», «Ди Анцо миньере» и «Родман бразерс».
Господ из «Ди Анцо» я отмёл сразу — ещё свежи были воспоминания о случившемся на «Либеллуле». Биотехнологи из «Васаби» тоже как-то не глянулись. Старинные ниппонские заморочки со всякими самурайскими кодексами, ритуалами и способами ведения переговоров, когда надо постоянно угадывать, что имел в виду визави, напрягали меня ещё в прошлой жизни. Заново вступать в эту реку нифига не хотелось.