— Ладно, проехали. Тогда поясни ещё раз про цели и смысл. Что для меня изменится, если я соглашусь?
— У тебя будет шанс отыскать их.
— Самостоятельно?
— А разве бывает иначе?
— Согласен, — снова не стал я спорить. — Ну, и последнее. Что за контракт? Сроки, условия?
— Контракт стандартный. Срок: один год по вашему исчислению. Условия: на полном обеспечении с моей стороны. Дальше ты волен делать всё, что захочешь.
— Оплата?
— Оплата по окончании. Сумму я не озвучиваю. В валюте, какая у нас в ходу, ты сейчас её всё равно не представишь и не оценишь, но я обещаю, оплата будет достойной. Ну и плюс то, что у вас называют «текущие нужды и накладные расходы». Устраивает?
— В общем и целом, да. Где надо подписать?
— Нигде. Достаточно просто сказать: «Я согласен».
— Хорошо. Я согласен.
— Отлично!
Он довольно оскалился и ткнул меня пальцем в лоб.
В то же мгновение мир вокруг погрузился во тьму.
Вот, сука чужинская!
Как кутёнка…
[1] Фразы из фильма «Брат» режиссёра Алексея Балабанова.
[2] Modus operandi — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действий» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи.
Сколько времени я находился в отключке, хрен знает. Но как только очухался, понял: шутки закончились.
Помещение, где я очутился, напоминало рубку космического корабля из каких-нибудь «Звёздных войн» или чего-то подобного. Куча каких-то панелей, лампочек, индикаторов, ползунков, кнопок, ручек, компьютерных мониторов, по которым тянулись колонки символов… Над пультом напротив располагался огромный экран, заменяющий, по всей видимости, иллюминатор. На этом экране-иллюминаторе на фоне розово-синих туманностей горели россыпи звёзд, делая его похожим на иллюстрацию из учебника по астрономии.
Конечно, я мог бы подумать, что всё это лишь декорации (при современном развитии рекламного дела устроить такое раз плюнуть), но смущали две вещи. Первая: прямо над пультом, слева и справа от «иллюминатора» крутились две сложные голограммы, довольно реалистичные, какие только в кино и бывают. Вторая смущающая разум причина: сила тяжести здесь была явно меньше земной. Раза примерно в два. Ну, если конечно тело меня не обманывало…
И всё бы, наверное, было б не так уж плохо, если бы не одна заковыка.
Кресло, в котором я находился, было намертво прикручено к полу, ноги прикованы кандалами и цепью к крюку под пультом, а руки прижаты наручами к подлокотникам.
Контракт, говорите? Ну-ну…
Эх, попадись мне сейчас под ру́ку этот ублюдок Раул…
— Привет! Надеюсь, не заскучал в одиночестве?