Они смотрели на нее. В их глазах сначала горела ненависть, потом страх, потом… возникло понимание. Капитуляция. Что они могут? Сопротивляться? Они были слабее младенцев.
Седобородый, бывший бог-воин, опустил голову.
— Быть… просто жить? — его голос был голосом очень старого, очень уставшего человека. — Это… возможно?
— Это единственное, что я могу вам дать, — ответила Кострома. — Взамен на ваше невмешательство. Навсегда.
Они переглянулись. Что-то неуловимое прошло между ними. Что-то вроде облегчения. Бремя бессмертия, бремя власти — оно тяготило их. Они просто боялись в этом признаться.
— Мы… согласны, — прошептал старец.
Я не выдержал. Я шагнул вперед.
— Кострома! Они не заслужили милости! Они смотрели, как гибнет мир! Они…
— Они — прошлое, Мстислав, — резко оборвала она меня. — А мы с тобой — будущее. Не уподобляйся палачу, добивающему поверженных. Твоя месть — в живых. В том, что ты отстроишь. Не в трупах титанов.
Она взмахнула рукой. Рядом с бывшими богами раскрылся новый портал. Не в наш мир. В какой-то другой. Простой, зеленый, пахнущий дождем и землей, без следа божественности.
Один за другим, не оглядываясь, сгорбившись, они прошли в него. Последним шел старец. Он на мгновение задержался на пороге, посмотрел на меня. В его взгляде не было ни ненависти, ни благодарности. Была лишь глубокая, бездонная усталость. И… зависть? Зависть к тому, что у меня еще есть силы гневаться.
Он шагнул внутрь. Портал закрылся.
Они ушли.
Кострома выдохнула. И подняла руки. Все пространство Прави вздрогнуло. Трещины на чертогах начали зарастать, но не светом — живой, древесной тканью, плющом, цветами. Тусклое небо заколыхалось, и в нем появились теплые, золотые просветы. Удушливый воздух очистился, наполнился запахом дождя, земли, цветущих лугов. Это была не прежняя, холодная, абстрактная благодать. Это была сила жизни. Яркая, жесткая, неумолимая и плодородная.
Правь перестала быть царством старых богов. Она стала садом новой.
Кострома опустила руки. Ее фигура засияла по-новому. Не мягким, девственным светом, а ослепительным, верховным сиянием. Сиянием хозяйки. Создательницы. Верховной Светлой Богини.
Из тени вышла Навка. Она подошла к Костроме и молча положила свою темную, почти неосязаемую руку ей на плечо. Казалось, между ними прошел безмолвный договор. Сияние Костромы чуть померкло, уступив часть пространства вокруг Навке. Там, где стояла богиня Кошмаров, свет и тьма смешались, образовав нейтральную, серую, стабильную зону. Не добрую. Не злую. Сущую. Навка не стала Темной Владычицей. Она стала… Нейтральной. Хранительницей баланса. Серая госпожа, наблюдающая, чтобы буйство жизни не перешло в хаос, а покой смерти не стал тиранией.